Приехала к мужу без предупреждения и сразу всё стало ясно, почему он задерживается на работе
Двадцать три года Варвара Соловьёва варила щи, гладила рубашки, выслушивала свекровь с её любимой фразой: «А вот Сашенька в детстве так любил кисель». Двадцать три года она верила, что муж задерживается на работе по уважительной причине. Мало ли что отчёт, совещание, форс-мажор. Всё понятно, всё объяснимо.
Потом что-то щёлкнуло. Не сразу: для начала телефон не берёт. Ну, занят человек. Потом ужин остывает уже третий раз за вечер. Потом новый одеколон, который Варвара ему не покупала. С лёгким, цветочным ароматом.
Варя не устраивала сцен. Она вообще не из тех, кто кричит по пустякам. Она из тех, кто три недели тихо лежит, глядя в белый потолок среди ночи, а потом встаёт, надевает пальто и едет.
Вот и поехала.
Подруга Лидия, которой она позвонила по дороге, сказала ожидаемо:
Варя, зачем ты? Ну приедешь и что увидишь? Только себе хуже сделаешь.
Хуже уже некуда, отрезала Варя и отключилась.
Офис Александра находился на третьем этаже делового центра с пафосным названием «Москва». Варя знала это здание: была здесь пару раз на корпоративе и когда привозила Саше забытый портмоне. Тогда охранник посмотрел на неё с уважением: жена начальника отдела.
Сейчас уже седьмой час вечера. Почти пустая парковка. Почти нет света в окнах, только в одном.
Варя остановилась у машины и посмотрела наверх. Третий этаж, крайнее правое окно там кабинет Саши. Свет горит. И там кто-то есть: два силуэта.
Варя не пошевелилась. Просто стояла и смотрела.
Потом достала мобильный и набрала его номер.
Гудки. Один. Второй. Третий.
В окне силуэт поменьше потянулся к другому.
Четвёртый гудок. Пятый.
Абонент не отвечает…
Варя положила телефон в карман и отправилась к входу.
Охранник на входе оторвался от телефона и посмотрел на Варю точно так, как будто она предъявила не паспорт, а ордер на обыск.
К кому?
К Соловьёву. Александр Сергеевич. Третий этаж.
Вы записаны?
Варя встретилась с ним взглядом. Спокойно. Внимательно. Так смотрят на стену, которую всё равно придётся разобрать.
Я его супруга.
Антон минуты две переваривал это. Нажал что-то на пульте. Подождал.
Не отвечает.
Знаю, спокойно сказала Варя. Но он там.
Пауза. Антон явно взвешивал пустить жену начальника отдела или инструкцию не нарушать. На весах инструкция и жена. Потом не объяснишься.
Проходите, пожалуйста, сказал он, и в голосе его чувствовалось уважение к жене начальника.
Третий этаж. Длинный коридор с серым ковролином и одинаковыми дверями. Варя шла и думала: надо было бы позвонить Лиде. Или не ехать вовсе. Или, может, сначала зайти в кафе, выпить кофе, прийти в себя, привести себя в порядок.
Хотя, какой там порядок.
Кабинет в самом конце. Дверь не до конца прикрыта тонкая полоска света. И голоса.
Варя замерла в двух шагах.
Женский смех, легкий такой, чистый. Как будто рассказали самый правильный анекдот.
Потом голос Саши. Варя стояла и слушала тридцать секунд, минуту. Руки холодные, а щеки горящие. Вот странно.
Потом толкнула дверь.
Саша сидит на краю стола, по-хозяйски, что-то объясняет молодой женщине, стоящей с бумагами. Женщина лет тридцати семи-восьми, симпатичная, волосы зачесаны вверх.
Оба посмотрели на дверь.
Пауза была достаточно длинной, чтобы всё стало ясно без слов.
Варя? сказал Саша. В голосе удивление, испуг и, хуже всего, лёгкое раздражение. Как будто его перебили.
Добрый вечер, негромко сказала Варя.
Женщина с бумагами шагнула назад. Затем еще раз. Потом стала смотреть в окно, будто что-то там вдруг заинтересовало.
Ты что, без звонка? Саша спрыгнул со стола, расправил плечи, попытался изобразить обычную улыбку. Не получилось.
Звонила, ответила Варя. Ты не взял трубку.
Я был занят, сама видишь.
Вижу, спокойно согласилась Варя.
Видела. Хорошо видела не застёгнутую верхнюю пуговицу его рубашки, два стакана чая на столе на одном следы помады. Видела, как женщина с бумагами никак не может решить, куда же их деть.
Это Полина, мой новый менеджер, представил Саша. Голос абсолютно ровный, будто и правда нечего скрывать. Обычно так говорят, когда скрывать есть что.
Очень приятно, вежливо кивнула Варя.
Полина положила бумаги и поспешно улыбнулась. Улыбку Варя не осудила, ей не дано было давать обетов. Всё равно она чужая.
Я пойду, пожалуй, сказала Полина.
Конечно, идите, отозвалась Варя.
Полина вышла. Воспитанная.
Теперь вдвоем. В кабинете тихо. За окном вечер, фонари, машины.
Зачем ты приехала? спросил Саша. Голос не вопрос, а упрёк.
Варя посмотрела на чашку с помадой. Потом на мужа.
Хотела понять, почему не берёшь трубку.
Я же сказал был занят.
Объяснил, сдержанно кивнула Варя.
Пауза.
Варя, давай не будем раздувать! Мы работали. Всё сугубо по делу!
В семь вечера.
Да, бывает! У нас горящие сроки, сама понимаешь!
Говорил громко, даже резко. Варя, после двадцати трёх лет, знала: громкостью он пытается скрыть пустоту аргументов.
Она молчала и смотрела на него.
В этот момент что-то в Саше дрогнуло: раньше Варя бы заплакала или ушла а теперь стояла спокойно.
Поехали домой, сказал он тише. Всё обсудим.
Поехали, равнодушно согласилась она.
Из кабинета Варя вышла первой. Шла по коридору, думала, как всё оказалось простым настала ясность. Холодная, как февральский лёд.
Она увидела всё. Теперь надо решать, что делать дальше.
Домой ехали молча.
Саша за рулём смотрел на дорогу; Варя в окно: на фонари, ночной город, отражения в лужах. За каждым окном своя жизнь, свой ужин, свой муж. Наверное, у каждой женщины есть такая Полина. Или будет. Или уже была
В лифте Саша нажал на пятый этаж. Варя стояла рядом и думала: сейчас войдём, он начнёт объяснять, долго, подробно, с примерами и ссылками на постоянную занятость. Он всегда умел объяснять.
Вошли. Саша включил свет, повесил пальто аккуратно что всегда раздражало Варю, а сейчас особенно.
Варя, послушай
Слушаю.
Она прошла на кухню. Саша за ней. Встал у стены, руки в карманы.
Варя, ничего не было.
Ладно.
Правда, мы работали.
Конечно, Саша.
Ты не веришь.
Не верю.
Такого он явно не ожидал. Наверное, ждал слёз, крика или скандала. Но спокойного «не верю» никак не ожидал.
Почему?
Я видела твое лицо, когда вошла. Ты смотрел на меня, как на проблему.
Это не так.
Саша, повернулась к нему Варя. Я с тобой двадцать три года. Я знаю твоё лицо, когда ты рад меня видеть. И видела сегодня.
Он замолчал.
Варя, ты всё себе придумала.
Может быть, пожала плечами она. А новый одеколон тоже придумала? Тот, что ты стал носить три месяца назад?
Это мой
Никогда не пользовался таким. Я тебе всегда покупала этот совсем другой.
Саша стал нервничать, видно было по лицу.
Варя, клянусь, ничего серьёзного!
Ничего серьёзного, спокойно повторила Варя. Но что-то всё же было?
Я не это имел в виду!
Только что это сказал.
Он закрыл лицо руками это Варе знакомо, так он делал, когда ему было не по себе или совестно.
Варя… Мне с ней легко, понимаешь? Она моложе, смотрит другими глазами. Это, наверное, глупость
Это правда, тихо отозвалась Варя.
Ничего серьёзного не произошло.
Но могло.
Он промолчал. Молчание это громче любого крика.
Варя кивнула, как будто в какомто внутреннем списке поставила точку.
Поняла, сказала она.
Варя, не спеши с выводами
Я давно думала, Саша. Пока ты носил чужой одеколон, пропадал без объяснений и смотрел на меня сквозь, как на шкаф
Саша смотрел в стол. Молчал.
Я хочу сказать тебе главное, тихо сказала Варя, и прошу выслушать молча, до конца. Потом скажешь, что хочешь. Договорились?
Он кивнул.
Я не буду устраивать сцен, кричать и размахивать руками. Но я больше не намерена делать вид, что у нас всё хорошо, когда это не так. Двадцать три года я молчала, не задавала вопросов. Всё, хватит.
Саша поднял голову.
Это не ультиматум, Саша. Просто констатация. Решай, что для тебя важно. Сейчас.
Долгая пауза. Потом он едва слышно:
Варя, я дурак.
Да, согласилась Варя. Но это не ответ.
В ту же ночь она уехала к Лиде.
Собрала вещи быстро, без лишних эмоций. Саша стоял в дверях спальни и смотрел, как она складывает вещи.
На долго? спросил он.
Не знаю.
Варя.
Саша, застегнула молнию. Тебе нужно подумать. И мне тоже. Давай каждый отдельно.
Он не стал возражать. И это говорило о многом.
Лида открыла дверь, мельком посмотрела на Варю, на сумку, на её лицо и ничего не спросила. Просто поставила чайник. Вот за что Варя любила Лиду всю жизнь.
Они просидели на кухне до двух ночи. Лида слушала редко вставляла слова: не советы, а чтобы тишина не раздавила.
На третий день Саша позвонил. Не стал оправдываться:
Варя, я хочу, чтобы ты вернулась. Я понял одно
Что?
Что я дурак. Уже не первый раз это говорю, но теперь хочется доказать обратно.
Долгая пауза.
Хорошо, просто сказала Варя.
В пятницу она вернулась домой. На столе стояли щи свёкла переварилась. Саша всегда переваривал, боялся не доварить. Рядом скомканный букет, явно купленный в спешке.
Варя поставила сумку, посмотрела сперва на щи, потом на букет.
Свёклу переварил, сказал Саша за спиной.
Вижу.
Но в целом нормально.
Посмотрим, ответила Варя.
И пошла мыть руки. Такая жизнь: иногда свёкла переварена, иногда нет. Главное замечать это вовремя и не молчать об этом двадцать три года.
