Когда меня просят «присмотреть кота, а то, с возрастом у него крыша поехала», я сначала смотрю не на животное, а на людей вокруг. Как правило, странное поведение питомца это отражение чегото в хозяевах.
В этот раз меня позвала соседка. Зоя Ивановна, живёт на втором этаже старой пятиэтажки в Москве, где зимой стены скрипят и дышат сквозняками. Сказала так:
Там бабушка с котом. Раньше к ней ктото ходил, а теперь только почтальон. Она говорит, всё в порядке, но взгляните Кот каждый день в пять садится у двери и просто стоит. Часами. А она будто ничего не замечает.
Я пошёл к ней. Дверь открыла бабушка небольшая, с аккуратной стрижкой, в шерстяном жилете с пуговицамикнопками. За спиной старый шкаф с сервизом, полка с крошечными флаконами духов и радио «Океан», которое уже лет десять крутит однуединственную волну. Пахнет гречкой, мятой и чемто очень домашним.
Здравствуйте Вы, наверное, тот самый врач? Заходите, только не разувайтесь, а то холодно.
Я ветеринар, да. А кот где?
Он стесняется. Под кресло спрятался. Он такой: гостей не любит, а своих да хоть на них спит. Выходит только ночью, ровно в пять.
Я сразу запомнил «в пять», не уточнив, утро это или вечер, но запомнил.
Кот действительно прятался под креслом. Рыжий, пузатый, лет минимум десять. Нос сухой, усыкакантенны, глаза полные непонимания, будто бы: «Кто ты и что забрался в мою берлогу?»
Я сел на мягкий пуфик, набитый ватой, а бабушка сама заговорила:
У него всё по расписанию. Утром кашу едим, я телик включаю, а он на подоконник. А в пять всегда у двери сидит.
Почему в пять?
Дети раньше звонили в пять. Сейчас не звонят, но он всё равно ждёт.
Вы говорите, что с ним всё в порядке А как у вас?
Мне хватает: телевизор работает, гречка есть. Что ещё надо?
Кот, тем временем, вышел изпод кресла, не к мне, а к двери, проверил, не скрипнула ли ручка, потом лёг у коврика и положил морду на тёплую складку старого шерстяного пальто, которое, кажется, никто не убирает.
Он ждёт, сказала бабушка. Может, думает, что ктото придёт. А я не мешаю, пусть надеется.
В тот день я не стал читать лекцию о том, что коты просто любят рутину и не «ожидают» чегото особенного. Не стал советовать больше игр, новых игрушек, обогащённой среды. Потому что это был не просто кот и не просто старость чтото иное.
Как будто у них с бабушкой был свой тайный заговор: «Мы сидим здесь, пока никто не заметит, как проходит время».
На прощание бабушка сказала:
Если будете мимо, заходите. Я могу испечь пирожок. Или просто так коту будет приятно.
Я кивнул. И подумал, что, может, и мне тоже будет приятно.
Прошло пару недель. Я вёз коту в район «Кузнецкий» капельницу после операции. И вдруг понял, что о Зое Ивановне думаю чаще, чем о половине своих знакомых.
У каждого врача бывают пациенты, к которым хочется возвращаться. Не изза тревоги, а потому что тихо. Тишина, как в библиотеке: не пугает, а согревает.
Когда я позвонил в домофон, она не удивилась, а лишь ответила:
Пирог пока не готов, но чай можно. Пожалуйста.
Зайдя, обнаружил кота у той же двери, на той же складке. Как будто всё это просто пауза на вдох.
Он у меня теперь и звонок, и календарь, сказала она. Если утром не мурчит значит, понедельник. А в понедельник я плохо себя чувствую.
Она не шутит. Говорит, как есть.
И я понял: у бабушки с котом честные отношения. Он не обещает, что всё будет хорошо, просто рядом. Она не врет, что всё прекрасно, а просто ставит ему молоко каждое утро.
Знаете, вдруг сказала она, у меня были часы с кукушкой. Муж их починил в нашу первую зиму, а потом я сняла стрелки, потому что больно смотреть, как время идёт, когда им не с кем делиться. Сейчас часы висят без стрелок, но каждый день в пять кот садится у двери.
Я смотрел на этого рыжего, ленивого, толстого «буддиста» у коврика и думал: люди придумывают целые системы, чтобы напоминать себе о важном. Ставим напоминания, подписываем календари, ставим таймеры. А животные просто сидят и ждут. И этого достаточно.
Я спросил, звонят ли дети.
Редко. Они хорошие, просто у них свои дела. А у меня гречка, кот и вы, доктор.
Я не доктор, я просто люблю слушать.
Ну, тогда вы лучше любого врача.
Перед уходом я сел рядом с котом. Он не шевельнулся, лишь хвост слегка подёргался, как антенна.
Потрогал пальто. Оно было холодным, но всё равно пахло жизнью, не грустью, а ожиданием.
А если вдруг приедут? спросила бабушка.
А вдруг, ответил я.
Только кот первый заметит. У него радар. Вчера утром у двери сидела соседка, я чуть чай разлила, думая, что это сюрприз. Оказалось, просто соседка.
Мы рассмеялись, но смех был тем, которого давно не слышали.
Когда я вышел, начался лёгкий пушистый снег, который шуршит, а не скрипит. В этом шуршании слышался едва уловимый голос: «Скоро».
Я снова приехал пустыми руками, без коробки для анализа, просто так. Иногда пациенты вызывают не из болезни, а из одиночества, а ты, как врач, ничего не лечишь, только проверяешь, живы ли глаза.
В тот день бабушка открыла дверь быстрее обычного.
Я знала. Сегодня он опять с рассвета у двери, сказала она.
Кот прошёл мимо меня, как мимо мебели, сел у шкафа и даже не мяукнул.
Знаете, он раньше спал у ног мужа, прямо в изгибе колена. А когда муж умер она сделала паузу. Он всё равно ложился туда. Сначала я гнала его, а потом поняла: он держит место для него.
Мы сели пить чай.
Я нашла старый альбом, там мы с детьми на даче. Хочешь посмотреть?
Я согласился, не ради фоток, а ради воспоминаний, которые делают человека чище, прозрачнее.
Одна из фотографий муж в шезлонге, у его ног кот. Тот же, только рыжее, с худым хвостом, будто на пять лет моложе.
Подпись: «Лето, папа, Мурзик и малина». Рядом девочка с кудрявыми косичками.
Это Злата, младшая. Она кота любила больше всех. Сейчас у неё свои дети, свои коты добавила бабушка. Думаю, она бы его сразу узнала.
Через пару дней позвонил голос, натянутый и незнакомый.
Это простите, вы Пётр? Ветеринар? Я нашла ваш номер на холодильнике у мамы. Это Злата, дочь.
Да, слушаю.
Я хотела спросить этот кот это тот самый, Мурзик? Он у неё до сих пор?
До сих пор, ответил я.
Тишина.
Просто нашла фото и поняла, что он единственный, кто не уехал. Ни разу, даже на дачу.
Да, он всё так же у двери садится.
В пять?
В пять.
В выходные бабушка не открыла дверь сразу. Я уже волновался, как щёлкнул замок.
Извините, у меня руки дрожали. Вчера я плакала.
Кот сидел в углу, на шее красный ошейник с бантиком.
Это Злата привезла. Приехала с сыном.
А сын такой же, как кот. Тихий, только слушает. Потом говорит: «Запомню тебя навсегда».
Бабушка снова заплакала, но теперь уже без боли.
Я ушёл позже обычного. Обернувшись, увидел кота в окне, смотрящего вслед, будто знал: комуто из нас суждено возвращаться снова и снова, пока не станет совсем тихо или совсем тепло.
