Ты, папа, больше не приходите к нам. Иначе, когда ты уходишь, мама сразу же начинает плакать и плачет до самого утра. Я засыпаю, просыпаюсь, снова засыпаю, снова просыпаюсь, а она всё плачет и плачет. Я её спрашиваю: «Мам, почему ты плачешь? Изза папы?..» а она отвечает, что вовсе не плачет, а лишь шмыгает носом, потому что простудилась. Я же уже подросшая и знаю, что такой насморк не заставит слёзы звучать так громко.
Павел, отец, сидит за маленьким столиком в кафе «КофепоКиевски» с дочерью Алёной. Он перемешивает ложечкой уже остывший кофе в крошечной белой чашке. Алёна даже к мороженому в стаканчике не дотягивается там, в стеклянной чаше, творение искусства: разноцветные шарики, укрытые зелёным листочком и вишенкой, весь покрыт шоколадом. Любой ребёнок шести лет растаял бы от этой красоты, но не Алёна: ещё в прошлую пятницу она решила серьёзно поговорить с отцом.
Павел молчит, долго молчит, а потом говорит:
Что же нам делать, дочь? Не видеться совсем? Как же мне теперь жить?
Алёна морщит милый носик, как у мамы, слегка «картошкой» изогнутый, обдумывает ответ и произносит:
Нет, папа. Я тоже без тебя не справлюсь. Давай договоримся: ты каждый пятничный день будешь забирать меня из детского сада. Мы будем гулять, а если захочешь кофе или мороженого сядём в кафе. Я расскажу тебе всё о нашей жизни с мамой.
Потом, спустя минуту, она продолжает:
Если захочешь увидеть маму, я каждую неделю сниму её на телефон и пришлю тебе фотографии. Хочешь?
Павел, не глядя в глаза своей дочери, лишь слегка улыбается и кивает:
Хорошо, так и будем жить, дочка
Алёна вздыхает с облегчением и берёт своё мороженое. Но разговор ещё не завершён ей нужно сказать главное. Когда из-под разноцветных шариков у неё образовались «усы», она облизывает их языком и снова принимает серьёзный, почти взрослый вид. Тот мужчина, о котором она теперь будет заботиться, уже старший: у Павла на прошлой неделе был день рождения, и Алёна в садике нарисовала ему открытку, раскрасив огромную цифру «28».
Лицо девочки снова стало строгое, брови сошлись, и она произнесла:
Мне кажется, тебе пора жениться
И, с благородным обманом, добавила:
Ведь ты ещё не так уж стар
Павел оценил «жест доброй воли» дочери и, ухмыляясь, сказал:
Скажешь тоже «не очень»
Алёна, полная энтузиазма, продолжила:
Не очень, не очень! Смотри, дядя Сергей, который уже дважды приходил к маме, даже лысеет слегка. Вот здесь
Она указала на свой лоб, пригладив кудрявые локоны ладошкой, затем, будто поймав отца в нелепой догадке, прижала обе руки к губам, расширив глаза в её лице отразилось ужас и растерянность.
Дядя Сергей? Какой «дядя Сергей» так часто бывал у вас? Это мамин начальник?.. почти громко, почти по всему кафе прошептал Павел.
Я, папа, не знаю растерялась Алёна. Может, и начальник. Он приходит, приносит конфеты, торты И, кстати, маме дарит цветы.
Павел, сцепив пальцы, задумчиво смотрит на них. Он понимает, что в этот момент принимает важное решение, а Алёна, как юная стратегка, не спешит выводов от него требовать. Она уже догадывается, что мужчины часто медленны в решениях, и их надо подталкивать а лучше всего это делает женщина, особенно самая дорогая в их жизни.
Долго молчал отец, наконец, глубоко вздохнул, расправил пальцы, поднял голову и сказал Если бы Алёна была чуть постарше, она бы уловила отголосок трагической реплики Отелло к Дездемоне. Но пока она не знала ни одного из этих героев, лишь собирала жизненный опыт, наблюдая, как люди радятся и страдают изза мелочей.
Пойдём, дочь. Уже поздно, я отвезу тебя домой и, кстати, поговорю с мамой, произнёс он.
Алёна не стала уточнять, о чём речь, но ощутила важность момента и, почти бросив ложечку в блюдо, сбросила со стула, вытерла губы тыльной стороной ладони, шмыгнула носом и, глядя прямо в отца, решительно заявила:
Я готова. Идём.
Домой они почти не шли, а бросились. Павел держал Алёну за руку, и она, как флаг, развевавшийся в ветре, был готов к атаке, будто князь Андрей Болконский, поднимая полк к Аустерлицу.
Подойдя к подъезду, двери лифта медленно закрылись, унося вверх одного из соседей. Павел, слегка смущённый, посмотрел на Алёну, а та, глаза в полёте, спросила:
И что дальше? Кто ждёт? Мы же всего на седьмом этаже
Отец поднял дочь на руки и бросился вверх по лестнице. Как только мать, Татьяна, распахнула дверь, Павел, почти в ярости, крикнул:
Ты не можешь так поступать! Какой Серёжа? Я тебя люблю, у нас есть Алёна
Он не отпускал дочь, обнял и маму, а Алёна крепко прижала их к шее, закрыв глаза. В этот момент взрослые целовались, а в воздухе висела тяжёлая, но светлая музыка надежд.
