Андрей долго размышлял над словами старика Ивана. «Тебе в доме нужна хозяйка». Да, он понимал, что тот прав. По вечерам, возвращаясь в пустую квартиру, его угнетала тишина. Холодные стены и запах невыстиранной одежды из шкафа покойной Ольги напоминали о потере сильнее, чем само кладбище.
Через несколько месяцев соседи начали намекать. «Андрей, на рынке новую вдову видели, может, познакомиться» «В церкви девушка скромная молится, тебе бы подошла» Но его ничто не трогало. До того дня, когда Иван взял его под руку и привёл в дом дальней родственницы Татьяны.
Татьяна не была красавицей по деревенским меркам. Круглое лицо, слишком крупный нос, блёклые глаза, да и ходила она тяжело. Женщины шептались: «Бедный Андрей, после Ольги и на кого угодил». Так и прицепилось к ней жестокое прозвище «некрасивая жена».
Но что не видели люди, так это её доброту. Татьяна терпеливо готовила, носила воду из колодца без жалоб и, главное, умела слушать. Андрей, который месяцами не имел возможности выговориться, находил в ней редкое спокойствие.
Их свадьба была скромной два свидетеля, батюшка да несколько свечей. Андрей не чувствовал страсти, но ощутил другое опору. А после долгих лет бурь опора дороже любой красоты.
Сначала люди смотрели на него с жалостью. «Женился, чтобы не быть одиноким». «Не повезло с женщинами». Но со временем пересуды стихли. Дом Андрея, прежде пустынный, теперь пах свежим хлебом и сушёными травами. Долгими зимними вечерами Татьяна тихо читала ему отрывки из старых книг, оставшихся от Ольги, а он закрывал глаза и понимал боль уже не так остра.
Как-то Иван заглянул к ним. Постоял на пороге, глядя, как Татьяна шьёт у окна, а Андрей носит дрова. Усмехнулся в седые усы и пробормотал:
Красива или нет не важно. Важно, что вы нашли друг друга.
Андрей повернулся к нему и впервые со дня похорон искренне улыбнулся. Пусть деревня называет её «некрасивой женой», но для него Татьяна стала нежданным даром доказательством, что настоящая красота не в лице, а в покое, который приносит душе.
И в этом покое Андрей наконец почувствовал, что снова жив.
