Дорогой дневник,
Сегодня мне уже тридцать лет, а в жизни лишь одна арендаквартира и школьный кабинет, где я каждое утро открываю двери к чужим мечтам. Я ещё не женат, детей нет лишь грифель и куча тетрадей. Иногда представляю себе, как выглядела бы моя свадьба, будто бы в журнале «Семейные традиции» разместили бы нашу фотографию, но реальность такова, что меня ждут лишь уроки.
В один дождливый вечер, пока я складывал планы на завтрашний день, в учительской прошёптали о троих детях Алёне, Варваре и Илье чьи родители погибли в автомобильной катастрофе. Ей было десять, Варваре восемь, а Илье шесть лет. Слова летели, как холодный ветер: «Наверное, их отправят в детский дом, никто их не возьмёт, слишком дорогие, слишком хлопотные». Я молчал. Ночь прошла без сна, мысли кружились, как листва в урагане.
Утром я увидел их у школьных ступенек: промокшие, голодные, дрожащие от холода. Никакой взрослой руки их не ожидала. К концу недели я сделал то, чего не решилось бы никому другому подписал бумаги об их усыновлении. Соседи смеялись, бросали кидки: «Ты сумасшедший!», «Тебе и самих проблем хватает», «Отправь их в детдом, там им будет лучше». Я лишь закрывал глаза и слышал в себе шёпот: «Не могу оставить их одних».
Я стал готовить им еду, чинить порванные куртки, помогать с домашними заданиями до последней звёздочки на небе. Зарплата скромная, жизнь тяжёлая, но в моей квартире постоянно звучал детский смех. Годы шли, дети росли. Алёна стала педиатром, Варвара хирургом, а Илья, самый младший, превратился в известного адвоката, защищающего права несовершеннолетних. На выпускном они поднялись на сцену и, глядя в глаза, сказали: «У нас не было родителей, но был учитель, который никогда не сдавался».
Двадцать лет спустя я уже седой, но всё ещё с тем же спокойным огоньком в глазах, сижу на передних ступеньках нашего дома. Люди, что когдато смеялись, теперь подходят с уважением. Дальние родственники, которые отвернулись от наших детей, теперь появляются, притворяясь интересующимися. Я не держу обиду. Я лишь смотрю на трёх молодых людей, которые называют меня «папа», и понимаю, что любовь дала мне семью, о которой я и не мечтал.
—
Годы шли, и связь с Алёной, Варварой и Ильёй крепла. Когда они добились успеха в своих профессиях, они задумали сюрприз, который мог бы выразить то, что я им дарил: дом, образование, а главное любовь.
В солнечный полдень меня подвезли в машине, молчаливой, но полной ожидания. Я, уже пятидесятник, улыбался, пока дорога вела меня сквозь кленовый лес. Остановившись, передо мной появилась величественная белая вилла, усыпанная цветами, с вывеской у входа: **«Дом Петрова»**. Я замер, глаза наполнились слезами.
«Что это?», прошептал я. Илья обнял меня: «Это твой дом, папа. Ты дал нам всё. Теперь настала твоя очередь получить чтото красивое». Они вручили мне ключи не только от дома, но и от блестящего серебряного «Мерседеса», стоявшего в аллее. Я рассмеялся сквозь слёзы, качая головой: «Не надо я ничего не просил». Варвара улыбнулась мягко: «Мы должны тебе это дать. Благодаря тебе мы узнали, что такое настоящая семья».
Тот же год они отправили меня в первое путешествие за границу в Париж, Лондон и швейцарские Альпы. Я, кто никогда не покидал наш маленький город, впервые увидел мир глазами ребёнка. Я отправлял открытки старым коллегам, подписывая их: «От господина Петрова гордого отца трёх детей». Смотря на закаты на далёких берегах, я осознал: я спас трёх детей от одиночества, но на деле они спасли меня.
Записал всё это в дневник, чтобы помнить, как однажды простая решимость может превратить чужие сердца в свою собственную семью.
