Просчитались
Леночка сегодня заглянет, наверное, к семи. Ты не против?
Мария Петровна положила расческу на комод и посмотрела на мужа, который вертел в руках пульт от старого телевизора. Вадим Сергеевич кивнул рассеянно, не отрывая взгляд от экрана:
Конечно, пусть приходит.
Мария улыбнулась и вернулась к зеркалу. Ей всегда было по душе, что муж с её младшей сестрой ладят. Лена бывала у них часто иной раз и по три вечера в неделю засидится, так что в квартире смех да разговоры не умолкнут до ночи. Мария слушала, как они обсуждали какую-нибудь передачу на «Первом», спорили о городских новостях, и думала: вот оно, настоящее счастье. Надёжный муж, любимая сестра, крепкий семейный очаг. Как в любимых советских фильмах, только всё по-настоящему.
Бывали, правда, в душе мелкие занозы ерунда, пустяки. Как Вадим склонялся к Лене, слушая её рассказы про работу в отделе образования. Как сестра непринуждённо касалась его плеча, когда смеялась над его колкими шутками. Как иногда они шушукались на кухне, быстро замолкая, когда Мария заходила за водой. Она отгоняла эти мысли: чепуха! Лена её родная сестрёнка, которую она с пелёнок нянчила во дворе на Харьковском массиве. А уж Вадим, её Вадим, с кем пятую годовщину вот-вот собирались отмечать.
…В тот злополучный вечер Мария договорилась уйти с работы пораньше хотела заскочить на Бессарабский рынок, купить продукты к праздничному ужину, особенно свежей рыбы для Вадима и пирожное «Картошка», которое любила Лена.
Ключ в двери повернулся подозрительно легко. Мария вошла в прихожую и тут же ощутила неестественную, густую тишину. Из гостиной долетал приглушённый разговор.
Мария осторожно прошла по коридору, приоткрыла дверь в зал и застыла.
Лена расположилась в её любимом кресле, словно всегда была хозяйкой дома. Вадим стоял у окна, отгородившись спиной. Увидев жену, он только сильнее вжался в угол.
Что за лица? попыталась найти привычную улыбку Мария, но рот слушаться не хотел. Что случилось?
Лена подняла на неё глаза холодные, чужие. Где та тихая, скромная Ленка, что прибегала за советом к старшей сестре, что ревела у неё на коленях после неудачных свиданий? Перед нею сидела чужая женщина, с торжествующим блеском в глазах.
Случилось. Я жду ребёнка от твоего Вадима, спокойно сказала Лена. Собирай вещи и уходи. Теперь я здесь буду жить.
Её ладонь ложилась на пока ещё плоский живот, скрытый свободной рубашкой.
Мария не могла сдвинуться. За окном кто-то сигналил, у соседей надрывался старый «Грюндиг». Всё продолжалось как обычно, а она не умела теперь дышать.
Что?.. голос прозвучал сипло, сдавленно.
Ты всё слышала, Лена ухмыльнулась. Мы с Вадимом всё решили. Хватит театра надоело.
Мария посмотрела на мужа. Он по-прежнему не встречал её взгляда и вцепился руками в подоконник так, что ногти побелели.
Вадим, она шагнула к нему. Посмотри на меня.
Он повернулся. В его взгляде Мария не увидела ни раскаяния, ни стыда только усталость и… что-то похожее на облегчение.
Маш, вот так вышло, прости, развёл он руками.
Вышло? Мария вдруг услышала себя как будто со стороны. Пять лет брака, и всё, что ты нашёл, «вот так вышло»?
Ну чего драму закатываешь? поморщилась Лена. Мы взрослые люди. Любовь ушла бывает. А у нас с Вадимом по-настоящему.
Вадим… так тихо назвала его Лена.
Сколько это длится? Мария спросила сквозь зубы.
Лена многозначительно обменялась взглядом с мужем.
Года полтора, может. Какая разница?
Полтора года. Все эти визиты сестры, все их совместные ужины, все невинные на первый взгляд разговоры.
Я думала, ты мне сестра, Марии внутренне стало холодно и твердо, голос зазвучал увереннее. Думала, что ты меня любишь.
Люблю, Лена пожала плечами так небрежно, что у Марии помутилось перед глазами, но себя люблю больше. И Вадима люблю, а ты… ты слишком правильная, Маш. Скучная порядочность наскучила нам обоим.
Мария резко повернулась к мужу, вцепилась в его рубашку.
Скажи, что Лена врёт! Скажи, что это нелепая шутка!
Вадим попытался отстраниться, но Мария держала крепко.
Мария, отпусти, ну ты же всё понимаешь…
Я ничего не понимаю! она оттолкнула мужа, тот со стуком ударился о подоконник. Пять лет! Ради тебя из Харькова в Киев перебралась, твою маму месяц в больнице на руках носила, а ты…
Под руку попалась подушка с дивана она полетела в неверного мужа, тот еле увернулся.
Ты с ней был на нашей постели, мерзавец!
Успокойся, Лена поднялась со своего кресла, поправляя рубашку. Ну что ты за истерику закатываешь?
Мария схватила рамку с новогодним фото где втроём, у наряженной ели, где она хохотала, потому что верила: у неё семья.
Я тебя растила! фотография со звоном врезалась в стену, стекло рассыпалось по полу. Я за тебя уроки делала, когда мама по две смены работала! Я тебя защищала от мальчишек на улице! А ты вот что мне…
Да сколько можно об этих жертвах слушать, Лена закатила глаза. Вадим твой терпел тебя из жалости. Хоть я всё честно сказала, а не за спиной шепталась.
Годами за моей спиной и это «честно»? Мария рассмеялась, смех этот заставил мужа вздрогнуть.
Она схватила тяжёлую хрустальную пепельницу подарок свекрови на переезд и замахнулась.
Маша, отложи! Вадим ринулся к ней, но опоздал.
Пепельница с грохотом разбилась о сервант обломки бокалов посыпались на ковёр.
Это ещё не конец, Мария тяжело дышала; вспотевший лоб, волосы прилипли к виску. Даже не начало.
Она бешено схватилась за полку с книгами и смела всё на пол: альбомы с поездок в Одессу, статуэтки из Яремчи, сувениры из Крыма.
Мария, хватит уже! Вадим попытался удержать её за руку.
Не трогай меня! Не смей больше прикасаться ко мне!
Лена сделала шаг к двери, в лице её впервые мелькнула тревога.
Давай спокойно решим. Тебе лучше уйти. Нам с Вадимом жильё нужнее у нас ребёнок будет.
Мне уйти? Мария посреди разгрома остановилась, посмотрела на сестру с холодной ненавистью. Мне?
И вдруг сквозь боль, обиду и стыд в ней что-то кристаллизовалось холодное, ясное.
Кажется, вы просчитались, Мария провела рукой по лицу, поправляя выбившиеся пряди. Квартира эта моя, купила за украинские гривны ещё до свадьбы. Кстати, Вадим тебе не говорил? Оформили на меня, раз уж замуж только собирались.
Лена переглянулась с Вадимом. Тот побледнел ещё сильнее.
При чём здесь это? сестра нервно одёрнула плечом. Нам с ребёнком где-то жить надо!
Семью построите в другом месте, Мария усмехнулась сухо. А отсюда сейчас выходите оба. Вон из моего дома.
Ты не можешь нас выгнать! Лена задрала голос. Мне тяжело, я беременна!
Надо было думать, с кем спать, Мария решительно открыла входную дверь. Пошли вон.
Вадим шагнул к ней, хотел взять за локоть:
Маш, может, договоримся? Мне идти некуда, вещи все здесь, а я ведь могу и через суд
Ради Бога, обращайся. Куплено до брака, ничего не докажешь. Вещи заберёшь потом скажу когда.
Но, Маш…
Вон отсюда, сказала Мария так спокойно и властно, что Вадим осёкся. Ты и твоя новая пассия. Оставьте меня в покое.
Лена с сумкой на плече двинулась к порогу, бросив на ходу:
Мама узнает, что ты со мной сделала! Не простит!
Поглядим.
Мария захлопнула за ними дверь и осталась, прижавшись к ней спиной, сквозь слёзы и дрожь.
…Через несколько дней позвонила мать. Мария взяла трубку, приготовившись к худшему.
Доченька, голос её был усталым. Лена тут всё мне пересказала. По-своему, конечно.
Мама, я
Помолчи. Я выслушала и сказала: пусть ко мне не приходит, пока не образумится и не попросит тебя на коленях простить.
Мария задышала чаще.
Значит ты на моей стороне?
Конечно, дочка. Лена поступила подло, а твой Вадим не лучше. Ты сильная, ты выстоишь, начнёшь всё сначала. Квартира у тебя есть, а ему теперь ничегошеньки всё по справедливости.
Мария медленно опустилась по стене на пол и разрыдалась. В этой боли вдруг появилась опора у неё снова была мать и родная семья за спиной.
