Прошло два года с того дня, когда мы расстались, и вот я встретил её снова — красивую женщину, от которой замирает сердце. Я сразу узнал в ней свою бывшую жену Монику, ту самую, на которую мужчины всегда оборачивались. Но после свадьбы я перестал узнавать свою жену: Моника превратилась в одну из тех женщин с неухоженными волосами и мешковатыми футболками, уже не носила элегантные платья, не радовала меня изысканным бельём. Дома мне её вид всегда напоминал о “пакетах” — огромных футболках, в которых она разгуливала по квартире, забыв о маникюре, макияже и спорте. Живот после родов не уходил, целлюлит никуда не делся… За два года совместной жизни Моника стала совсем другой: всё полнее, всё невзрачнее, а стоило лишь намекнуть о переменах — она обижалась и молчала. Я вдруг понял, что люблю Монику до брака — страстную, весёлую, красивую, ту, которой все завидовали. А та, с кем я теперь живу, уже не вызывала у меня интереса — только грусть. Последний раз я видел её в огромной серой футболке в пятнах молока, с небритыми ногами, в свободных шортах, с усталым лицом и тенью под глазами. В тот вечер я сказал ей, что не могу больше быть рядом, потому что чувствую только сожаление и жалость, а не любовь. Прошло два года, и вот я увидел её вновь — красивую женщину с распущенными кудрями в элегантном платье; она похудела и снова стала королевой. Королевой, которая подняла наших двоих детей. И только тогда я понял — у неё просто не было ни времени, ни сил ухаживать за собой: всё посвящала семье и детям. Я перестал интересоваться её жизнью и не заметил всей её заботы. Иногда я оставался с близнецами один и уставал за пару часов, а она справлялась целыми днями, ещё и дом убирала, готовила, проводила время со мной. В водовороте дел у неё не оставалось ни минуты для себя, а я требовал спортзал и маникюр сразу после родов… Я никуда не водил её, чтобы она могла надеть красивые платья — а дома в них неудобно. Я виноват, что не дал ей возможности блистать. Только спустя два года я смог посмотреть на наши отношения со стороны, понять, что всё это время она несла всю семью на себе, никогда не жаловалась и всегда радушно встречала меня дома. Она создала мне уют, а я осознал это слишком поздно. Всё, что нужно было — вовремя подставить плечо, чтобы у неё осталось время на себя. Я был настоящим дураком, потеряв такое сокровище, не осознавая его ценности. Я был настолько уверен в своей правоте, что мне было наплевать на её жизнь и жизнь детей — и я всё разрушил. Теперь я смотрю на неё и хочу вернуть, но не уверен, что она простит мне подлость. Постараюсь поговорить с ней и восстановиться в её глазах хотя бы ради общения с детьми — ведь я уже пропустил два года их жизни… Теперь у Моники много поклонников, но никого она к себе не подпускает — видимо, это я причинил ей столько боли. Теперь же я не знаю, что делать со стыдом и виной, когда наконец понял, что на самом деле натворил…

Прошло два года с того дня. Я встретил её вновь. На противоположной стороне улицы шла женщина изумительной красоты, сердце моё тут же ёкнуло. В ней я сразу узнал свою бывшую жену, Марину, ту самую, на которую мужчины оглядывались с восхищением.

После свадьбы я перестал узнавать свою жену. Марина стала одной из тех жён, что носят дома застиранные бесформенные футболки, собирают волосы в неаккуратный пучок и уже не следят за собой, как прежде. Я больше не видел её в платьях, подчёркивающих фигуру, или изысканном белье. После свадьбы на ней появлялись только огромные майки и мешковатые штаны. Она перестала ходить на маникюр, не красилась и забросила спорт живот после родов не исчезал, целлюлит только усилился…

За два года совместной жизни она словно растворилась, стала другой. С каждым месяцем набирала вес, одежда становилась всё свободней и унылее. Если я пытался намекнуть, что ей стоит взглянуть на себя в зеркало, она только обижалась и замыкалась в себе.

В какой-то момент я понял: я был влюблён в ту Марину, которую знал до свадьбы весёлую, страстную, красивую. Ею гордились мои друзья, спрашивали, как мне удалось добраться до такого счастья. После стольких перемен ко мне пришло осознание: мне неинтересна моя жена как женщина, она больше не вдохновляет, и каждый раз, когда я смотрел на неё, в душе поднималась только грусть.

Последний раз, когда я видел её дома, она была в бесформенной серой майке с пятнами от молока, в растянутых шортах, сквозь которые виднелись следы целлюлита, а щёки покрывал пушок. Волосы собраны кое-как, пряди выбиваются. Взгляд её всегда усталый, под глазами огромные тёмные круги.

В тот вечер я сказал ей, что больше не могу быть рядом, что кроме жалости и сожаления я ничего не чувствую, и любви не осталось.

Два года спустя я снова увидел её. На этот раз на улице шла потрясающе красивая женщина: роскошное платье, распущенные вьющиеся волосы, сияющие глаза. Она похудела, изменилась, из некогда уставшего утёнка вновь стала королевой. Моей королевой, матерью наших двух детей.

Почему-то только тогда до меня дошло: просто у Марины не было ни сил, ни времени заботиться о себе. Она всю себя отдавала дому, детям, старалась, чтобы у нас был уют и покой. Я перестал интересоваться её жизнью, не понимал, сколько требуется энергии, чтобы содержать дом и растить двоих малышей. Когда я оставался с близнецами на пару часов изнемогал. А она проводила с ними целые дни, убирала, готовила, встречала меня после работы с улыбкой. Вэтих заботах ей не оставалось ни сил, ни времени на маникюр или тренажёрный зал. Я тогда не понимал, что её тело должно было восстановиться после родов, а не соответствовать моим требованиям немедленно возвращаться в спортзал.

Мы никуда не выходили зачем тогда наряды и украшения? Дома ходить в платьях неудобно Но именно я был виноват, что не дал ей возможности раскрыться вновь.

Только спустя два года я смог посмотреть на прошлое со стороны и осознать то, чего не видел раньше: всё это время она тянула на себе всю семью, не жаловалась, встречала меня всегда с заботой и любовью, а я даже не старался ей помочь. Она создала для меня дом, туда, куда хотелось возвращаться. Только теперь я понимаю, насколько поздно до меня это дошло. Всё, что было нужно просто поддержать, чтобы она могла снова почувствовать себя женщиной.

Я был настоящим дураком, потерял сокровище и осознал это слишком поздно.

Так был уверен в своей правоте, что не думал ни о ней, ни о наших детях вот как легко можно разрушить счастье.

Сейчас я смотрю на Марину и хочу вернуть её, но не уверен, что она сможет простить такую подлость. Я всё равно попытаюсь поговорить с ней, хотя бы ради общения с детьми. Я уже потерял два года их жизни…

Теперь у Марины много поклонников, но она не подпускает никого близко. Кажется, только я ранил её так сильно. А что делать с этим чувством стыда и вины не знаю. Только теперь, спустя время, я по-настоящему осознал всю тяжесть своего поступка.