Убирайтесь отсюда, провинция.
На моём юбилее в элитном ресторане таким нищим делать нечего, свекровь выдворила моих родителей за дверь…
но то, что произошло дальше, никто не мог даже представить.
Это кто ещё такие колхозники сюда приволокся?
Валентина Сергеевна окинула взглядом моих родителей, будто тараканов заметила в своей тарелке с устрицами.
Охрана!
Срочно выведите этих людей из зала.
На моем юбилее в Мечте такой публике не место!
Мама побледнела, схватилась за руку отца.
Отец молча сжал зубы я этот взгляд хорошо знала.
Так он смотрел на соседского пьяницу, когда тот пытался забрать у меня санки в детстве.
Валентина Сергеевна, это мои родители, я поднялась из-за стола, чувствуя, как подгибаются колени.
Я их сама пригласила.
Вот и уведи их обратно в свою деревню…
как она там называется?
Кукуево?
Глушь какая-то?
свекровь брезгливо поморщилась.
Посмотри на них!
Отец твой в пиджаке с дешевого рынка, а мать…
Боже, это платье с китайского базара за две тысячи гривен?
Пятнадцать лет назад я приехала в Киев из маленького городка с одним чемоданом и огромными мечтами.
Родители тогда продали нашу Бурёнку корову, кормилицу чтобы оплатить первый год общежития.
Мама плакала на вокзале, сунула в карман пятьсот гривен на всякий случай, а папа только крепко обнял и прошептал: Учись, доченька.
Мы в тебя верим.
Я училась как проклятая.
Днем университет, вечером работа: официантка, промоутер, курьер.
Лишь бы не просить у родителей денег знала, что дома считают каждую копейку.
Мама трудилась санитаркой в больнице за пятнадцать тысяч гривен, отец слесарем на полуразвалившемся заводе.
А потом встретила Олега.
Видный, уверенный, из благополучной семьи.
Влюбилась по уши с первого взгляда.
Он ухаживал красиво: рестораны, цветы, подарки.
Когда сделал предложение, я была на седьмом небе.
Давай только без этой деревенщины на свадьбе, сразу сказал он.
Моя мама всё организует как надо.
А твоих потом познакомимся.
Потом растянулось на три года.
Валентина Сергеевна устроила роскошный банкет в честь своего шестидесятилетия.
Двести гостей, ресторан с мишленовской звездой, живая музыка.
Я долго просила Олега пустить моих родителей.
Ну хоть сейчас, умоляла я.
Им важно побывать на настоящем семейном празднике.
Мама уже платье купила.
Ладно, нехотя разрешил муж.
Только пусть ведут себя прилично и не позорят нас.
Родители приехали автобусом четырнадцать часов в дороге.
Я хотела их встретить, но Валентина Сергеевна закатила сцену: Как это бросить подготовку ради каких-то там гостей?
Мама достала своё лучшее синее платье с кружевным воротником покупала специально полгода, откладывала.
Отец надел старый костюм, который был на нём ещё на собственной свадьбе, тридцать лет назад.
Они робко вошли в зал, оглядываясь по сторонам.
Я кинулась навстречу, но Валентина Сергеевна встала преградой.
Охрана отдыхает, или что?
щёлкнула она пальцами.
Я русским языком объяснила эти нищие тут не нужны!
Мы не нищие, отец выступил вперёд.
Мы родители Тани.
Приехали поздравить вас с юбилеем.
Родители, да?
засмеялась Валентина Сергеевна.
Олег, ты видел этот цирк?
Жена твоя своих колхозников сюда притащила!
Смотрите все: от каких людей мой сын детей собирается заводить!
От этой деревенщины!
В зале повисла тишина.
Двести глаз ловили каждый жест.
Мама заплакала, прижимая к груди сумку с подарком вышитой за три месяца скатертью.
Пойдем, Тоня, отец обнял маму.
Не место нам тут.
Стойте!
вырвалось у меня.
Мама, папа, не уходите!
Таня, или твои родственники покидают зал, или ты уходишь вместе с ними и навсегда, ледяным тоном сказал Олег.
Я глядела на мужа.
На свекровь, скалящуюся как гиена.
На гостей, наслаждавшихся этим зрелищем.
Потом на родителей.
Мама украдкой вытирала слёзы, руки отца дрожали.
И тут всё стало ясно.
Знаете что, Валентина Сергеевна?
я подошла к родителям, взяла их под руки.
С вашими элитными ресторанами можете делать что хотите!
Меня воспитали люди с настоящим сердцем.
Последнее отдали ради моего будущего.
А вы, кроме как удачно выйти замуж за богатого дурака, что сделали?
Как ты смеешь!
завизжала свекровь.
Еще как смею!
я сняла обручальное кольцо, бросила на стол перед Олегом.
Три года терпела ваше бессердечие.
Стыдилась родителей.
Врала им, что вы хорошие, что всё прекрасно…
А моя мама вам в подмётки не годится!
Она всю жизнь работала на износ, а вы только деньги мужа на косметику и тряпки тратите!
Татьяна, не истери!
рявкнул Олег.
Еще пожалеешь об этом!
Пожалеть могу только о потерянных на тебя и твою мамашу трех годах!
я повернулась к гостям.
А вы стадо баранов!
Сидите, жуйте свою икру и смейтесь над честными людьми!
Тьфу на вас!
Мы вышли втроём.
Мама еще всхлипывала, папа молчал.
На выходе я оглянулась в зале стояла гробовая тишина.
Валентина Сергеевна покраснела как варёная свекла.
Олег сидел с открытым ртом.
Доченька, что ты наделала?
Мама схватила меня за руку.
Вернись, попроси прощения!
Где теперь будешь жить?
С вами, мамуся.
Поеду домой, в наше Кукуево, я обняла родителей.
Простите, что стыдилась.
Что не встала на вашу защиту сразу.
Дурёха ты наша, впервые за вечер улыбнулся отец.
И прощать тебя не за что.
Мы всегда знали: вернёшься домой.
Мы залезли в папин старенький Жигуль оказывается, на нём приехали, чтобы сделать мне сюрприз.
Мама достала из сумки термос с чаем и бутерброды с домашней колбасой.
Я знала, что в этом ресторане поесть не дадут, она протянула мне бутерброд.
Ешь, доченька.
Дом далеко.
Я откусила и по щекам потекли слёзы.
В жизни не ела ничего вкуснее этого простого бутерброда.
Через месяц Олег приехал в Кукуево.
Стоял у ворот, мялся, хотел поговорить.
Мама собиралась меня звать, но отец остановил:
Пусть катится.
Не нужен нам тут этот столичный павлин.
Олег уехал ни с чем.
А ещё через полгода до меня дошли слухи: Валентина Сергеевна слягла в больницу инфаркт после того, как её муж подал на развод и завёл молоденькую секретаршу.
Олег остался без папиных денег, устроился менеджером автомобильного салона.
А я?
Я открыла в Кукуево маленькую кондитерскую с мамой.
Мама печёт пироги, а папа сделал ремонт.
По выходным половина села идёт к нам чай пить с выпечкой.
И знаете я не была еще так счастлива.
Вчера мама мне сказала:
Вот так и должно было быть, доченька.
Тогда, в ресторане, смотришь и будто не наша ты совсем.
Сейчас опять наша Танечка!
Я обняла её, вдыхая запах домашнего хлеба и родного дома.
Оказалось, что настоящее счастье не в шикарных ресторанах, а там, где тебя любят не за статус, а просто так, за то, что ты есть.
