Слушай, Юля, такие дела замутим, вот увидишь, Марина сидела на подоконнике в общаге, размахивая руками. Ты в свою аналитку, я в рекламу, а потом бах! откроем своё агентство. Всё впереди!
Юлия подняла глаза от учебника и рассмеялась, волосы, заплетённые в тугую косу, откинулись назад.
Маришка, у нас же экзамены через неделю, а ты уже империю строишь.
Ну а что помечтать нельзя разве? Марина спрыгнула с подоконника и плюхнулась рядом на продавленную кровать. Серьёзно, Юль. Мы ведь не как остальные не как эти клуши с нашего потока. Мы умные. Мы точно пробьёмся.
Юлия отложила ручку и посмотрела на подругу растрепанную, в выцветшей майке, но с яркими глазами. И вдруг поверила Марине целиком.
Пробьёмся, конечно пробьёмся, тихо сказала она…
Десять лет пролетели, будто выдох…
…Юлия буквально выгрызала себе каждый год. Стажировка в международной компании, ночи с отчётами, английский по утрам, китайский по выходным. Форумы, встречи, новые контакты. Она карабкалась вверх, обдирая локти и колени, но не останавливалась. К тридцати годам Юлия носила деловые костюмы из итальянской шерсти, летала в Токио на переговоры и толком не помнила, когда последний раз плакала от усталости просто было некогда.
…Марина познакомилась с Гришей на третьем курсе. Он работал автомехаником, пах бензином, смотрел на неё, будто других в мире нет. На четвёртом курсе Марина забеременела, на пятом бросила вуз. Агентство растворилось между первым зубиком дочери и вторыми родами. Теперь её империей стала трёхкомнатная квартира на окраине Москвы, где она управляла кастрюлями, детскими истериками и вечно текущим краном.
Время от времени они встречались всё реже.
Юлия привозила сувениры из командировок: шёлковый платок из Милана, коробку китайского чая из Юньнани. Доставала фото из сумки, показывала храмы Киото, рассказывала про японские переговоры.
Ты представляешь, у них всё намёками! Три месяца изучала их этикет, чтобы не оплошать на первой встрече.
Марина кивала, крутила пакетик чая в руках и молчала. Потом выдыхала тяжело.
Тебе хорошо. А у меня Мишка опять из садика вирус притащил, Гриша целыми днями на работе, денег постоянно не хватает…
Юлия не знала, что сказать. Между ними росла стена разные жизни, разные запахи. Её духи за восемь тысяч рублей против детского порошка у Марины.
…На день рождения Марины Юлия приехала сразу из аэропорта. Тёмно-синий костюм, каблуки, укладка из бизнес-зала. Влившись в компанию, хохотала, рассказывала про новый проект, ловила заинтересованные взгляды мужчин, уважительные женщин.
А Марина сидела в углу…
Платье старое, то самое с корпоративного вечера Гриши три года назад. Волосы в хвост, потому что утром не хватило времени Мишка снова капризничал. Она смотрела, как Юлия блистает в центре комнаты, как все её слушают, и внутри поднималось что-то двуцветное горькое и липкое. Это была не зависть. Это было хуже…
Юлия зашла на кухню за водой и остановилась. Марина стояла у окна, с бокалом вина, смотрела в никуда.
Марин, ты чего тут одна стоишь? Юлия подошла, тронула подругу за плечо. Пойдём, там Надежда торт выносит.
Марина дёрнула плечом, сбрасывая руку.
Иди. Тебя там ждут.
Юлия нахмурилась, но не уступала. Налила воды, сделала глоток, осторожно начала:
Слушай, давно хотела сказать… Ты ведь скучаешь по работе, я вижу. У нас в компании есть место начальная позиция, но перспективная. Могу поговорить с кадровиками тебя бы взяли на стажировку, а там…
Бокал грохнул о столешницу, вино расплескалось красной лужицей.
Стажировку? Марина развернулась, и Юлия отшатнулась от её лица. Мне? Стажировку?
Марин, я хотела помочь…
Помочь? Марина рассмеялась, но смех злой, сломанный. Ты вообще слышишь себя? Великая Юлия Николаевна решила одарить бедную подругу. Спасибо за милость!
Ты неправильно понимаешь, Юлия пыталась говорить спокойно. Я вижу, тебе тяжело, ты хочешь чего-то большего, я просто предложила…
А я тебя просила? Марина шагнула к ней, и Юлия невольно отступила. Ты изменилась. Раньше была нормальная, теперь гордая, надменная. С своими Токио, костюмами как будто нас всех сверху вниз оцениваешь.
Это несправедливо.
Несправедливо? Марина сорвалась на крик, кто-то заглянул из комнаты и ушёл обратно. А справедливо, что ты везде хвалишься своей идеальной жизнью? Каждый день самолёт, конференция, смузи за тысячу рублей! Думаешь, приятно на это смотреть?
Юлия от неожиданности едва не задохнулась.
Я просто делюсь радостью, Марин. Это нормально.
Радостью? Марина скривилась. Да ты выпендриваешься, Юль! Всем показываешь успешная, а мы тут, значит, лузеры. Нормальные женщины в тридцать семью имеют, детей растят, а ты? Прыгаешь по миру, как коза, ни мужа, ни детей. Пустоцвет!
Это слово резануло по-живому.
Я работала по ночам, пока ты сериалы смотрела. Я учила языки, когда ты борщ варила. Это мой выбор, и я имею право.
Да брось! Ты по головам шла. Думаешь, я не знаю, как ты Машку подсидела на работе? Эгоистка! Всю жизнь только о себе думала!
Юлия смотрела на бывшую подругу трясущиеся губы, красные пятна, накопленная годами злость наконец вылилась наружу.
И вдруг всё стало ясно. До тошноты ясно.
Ты не меня ненавидишь, Марин, тихо произнесла Юлия. Ты себя ненавидишь. За то, что побоялась рискнуть. За то, что сдалась. И теперь проще думать, что я плохая, чем признать, что ты просто испугалась.
Марина побледнела.
Уходи!
Уже, Юлия поставила стакан, пошла к двери. Прощай, Марин. Удачи тебе с этим уютом.
Юлия схватила сумку и вышла. Холодный дождь бил по лицу, она не морщилась, сбросила каблуки по мокрому асфальту. Костюм промокал, тушь стекала, но ей было всё равно шла к метро, с каждым шагом дышать становилось легче.
Она ждала боли пятнадцать лет дружбы, по девчонке с яркими глазами у окна общаги, по мечтам и надеждам. Но вместо боли облегчение, тихое и стыдное.
Их дружба умерла не сегодня она умирала медленно, год за годом, разговор за разговором. Когда Юлия радовалась, а в ответ поджатые губы. Когда про планы Марина закатывала глаза. Когда вытягивала из болота та цеплялась за ноги, утягивала вниз.
В метро Юлия села, не обращая внимания на мокрые следы. Достала зеркальце, посмотрела потекшая тушь, растрёпанные волосы, красные глаза. Усмехнулась и убрала обратно.
Завтра встанет в шесть, сделает укладку, наденет костюм поедет на работу. Жизнь не заканчивается из-за чужой злости…
Месяц спустя Юлию вызвал генеральный директор. Вошла в кабинет, готова ко всему новый проект, критика, переговоры. Но Алексей Сергеевич молча протянул ей папку. Юлия пробежала глазами первую страницу.
Назначение на регионального директора по азиатскому направлению.
Годовой контракт в Сингапуре.
Вы заслужили, Юлия Николаевна, директор откинулся в кресле. Совет единогласно за вас. Вылет через три недели, успеете собраться?
Юлия взглянула на бумаги и кивнула.
Успею.
Вышла из кабинета, прижала папку к груди. За окном осеннее солнце садилось над Москвой, золотило небо. Где-то там, на окраине, Марина варила ужин и жаловалась на жизнь.
А Юлия собирала чемоданы в Сингапур.
И ни разу ни единого раза она не пожалела о своём выборе. Как говорится, кто на что учился…
