Пусть сама едет. Может, там кто и украдёт, стала хмурой Маргарита Павловна.
Жаркий вечер в московской квартире накануне долгожданного отпуска должен был быть полон хлопот и радостного нетерпения.
Но в четырёхкомнатной квартире на Мичуринском проспекте стояла тяжёлая, давящая тишина. Как символ тревоги в центре гостиной стояла Маргарита Павловна, свекровь, стискивая в руке пульт от телевизора.
Я не разрешу! Совсем с ума сошли?! её голос, властный и звонкий, отточенный годами преподавания русского языка и литературы, звучал как удар по стеклу.
На экране застыл кадр из очередной скандальной передачи: хмурый диктор показывал карту Юго-Восточной Азии с тревожными красными стрелками.
Виктория, собирающая вещи с поразительным самообладанием, лишь тихо вздохнула.
Ей этот сценарий был хорошо знаком. Андрей, усталый и несчастный, пытался встрять:
Мама, ну хватит… Это чушь собачья! Мы в нормальный отель едем, через оператора…
Чушь?! вскинулась Маргарита Павловна, и пульт чуть не полетел в стену. Тебе, Андрей, глаза надо промыть! Она тебя угробит! Во Вьетнаме… каждый второй торговец людьми! Тебя за пивом пошлёт и обратно не найдут! Все органы вынут, увезут в термосе! А её… трагически махнула рукой на Викторию, или в бордель, или в клетку какую! Я передачу смотрела!
Виктория замерла с курткой в руках и спокойно взглянула на свекровь:
Маргарита Павловна, вы действительно верите, что каждый вьетнамец это подпольный хирург-органист и по совместительству сутенёр?
Не язви! Так по телевизору говорят! Простые люди едут за экзотикой а потом родные детальки получают по посылке! Думаешь, шучу?!
Андрей потер лицо.
Мама, это шоу для пенсионеров! Специально пугают нас, чтоб рейтинги были. Миллионы едут…
И тысячи там теряются! парировала свекровь. Виктория, ты уже билеты взяла? Не сдашь?
Купила. Не сдам, отрезала девушка. Мы два года копили, сами всё проработали: отзывы, форумы, нормальный оператор. Мы не ночью по дворам ходить, а на экскурсии и пляж, поесть тилиндийский суп фантомчик…
Там вас этими супами накоронят… Бог знает, что кладут в еду! зловеще проворчала Маргарита Павловна. Андрей, сынок, будь умнее. Пусть сама летит, если ей так надо. Её риск её проблемы. Ты уж останься, как мама велит. Материнское сердце чует беду.
Пауза властно повисла, прежде чем Виктория смерила свекровь взглядом и тихо сказала:
Хорошо, Маргарита Павловна. Вы правы, риск дело благородное. Полечу одна.
Виктория! Ну ты что?! растерялся Андрей.
Ты слышал, мама всё чувствует. Не могу взять ответственность за твои почки и печень. Сиди с мамой, смотрите передачи про мировой заговор. А я… в этот ад одна полечу, холодно усмехнулась девушка.
Маргарита Павловна выглядела одновременно победившей и растерянной такой решимости она от Виктории не ожидала.
Вот и правильно… неуверенно пробормотала она.
Андрей метался между ними, молитвенно воздевая руки, но Виктория уже не слушала. Перед вылетом они лежали спина к спине, молчали.
Может, передумаешь? спросил Андрей.
Нет, коротко ответила Виктория.
****
Самолёт приземлился в Ханое, влажный воздух обнял Викторию, медленно унося московскую тревогу.
Вместо страха была только усталость и жадное любопытство. Первые дни она точно следовала своему плану: гуляла по шумным улочкам Ханоя, поражалась древним пагодам, лакомилась ароматным уличным фо.
Никто не пытался даже кошелёк украсть, не говоря уж о более страшном. Молодые вьетнамцы на рынках смущённо смеялись и охотно сбрасывали цену на двадцать тысяч донгов.
В общий чат с Андреем и Маргаритой Павловной (она настояла на этом) Виктория выслала фото: светлая улыбка, коктейль из манго, волны моря. Подпись: «Органы на месте. В рабство пока не взяли. Ожидаю с интересом».
Андрей слал сердечки. Маргарита Павловна открывала и смотрела но молчала.
Позже Виктория поехала с экскурсией на север, в Сапу. Там в маленькой семейной гостинице, где хозяйка, приветливая бабушка Лин, учила её готовить настоящий бань-чан, случилось нечто неожиданное.
Лин, говорящая на забористом английском, напомнила Виктории Маргариту Павловну. Такая же беспокойная, тревожится за дочь та уехала на заработки в Москву.
Одна в России, там зима, там люди молчат, еда странная, жаловалась Лин, помешивая лапшу. По телевизору показывают: у вас там мафия, от холода с ума сходят!
Виктория, увидев беспокойство хозяйки, вдруг рассмеялась до слёз. Лин удивлённо смотрела и тогда, жестами и короткими словами Виктория поведала ей про Маргариту Павловну, про органную торговлю и рабынь на Первом канале.
Лин слушала с округлёнными глазами, потом тоже расхохоталась звонко, по-доброму.
О, эти мамы! воскликнула Лин. Везде боятся, телевизор ерунду несёт!
В тот вечер, под яркими вьетнамскими звёздами, Виктория впервые вышла на видеосвязь напрямую с Маргаритой Павловной.
Свекровь выглядела напряжённой, но в голосе уже не было прежней бравады:
Ну что, жива? сухо спросила она.
Жива, органы все при мне, ответила Виктория и повернула камеру: в кадре появилась улыбающаяся Лин с подносом чая и фруктов.
Привет, громко сказала Лин по-русски (выучила специально для Виктории). Хорошая невестка у вас, всё готовит. Не волнуйтесь! Рабство не дам!
Маргарита Павловна молчала: то на Лин, то на Викторию смотрела.
И… органы? неуверенно переспросила она.
Всё своё при мне, и аппетит только выше! подмигнула Виктория. А Лин боится за свою дочку в Москве, ей телевизор страшное рассказывает…
Повисла тишина.
Дай-ка мне Лин, неожиданно попросила свекровь.
Две женщины говорили десять минут на разных языках, озабоченно кивая, улыбаясь через экран. В конце Маргарита Павловна даже попыталась улыбнуться получилось неловко, но впервые не страшно.
После разговора Андрею пришло сообщение от матери: «Выключила телевизор. С ума можно сойти с этой паникой. Когда Виктория возвращается?»
Виктория долго смотрела на огромные созвездия вьетнамского неба, а потом отправила новое фото: она и Лин, обнявшись, смеются в объектив. Подпись: «Нашла союзницу. Завтра лечу на параплане. Органы при мне. Целую».
Обратный путь в Москву прошёл легко. Встретил её Андрей, а немного поодаль, с неуклюжим букетом пёстрых астр, ждала Маргарита Павловна.
Бросаться обниматься не стала, но и скандала не учинила. По-мужски кашлянула и вручила цветы:
Ну что, приехала?
Как видите. Новых владельцев не появилось.
Ладно уж… буркнула свекровь. Расскажешь как было. С Лин твоя как?
Дома, под чай с вареньем, Виктория делилась рассказами о пагодах, о еде, о людях и весёлых случаях.
Маргарита Павловна слушала, иногда вмешиваясь с вопросом, но телевизор в гостиной был выключен.
На тёмном экране отражались три силуэта: муж с женой, и свекровь, которая впервые увидела мир не через морок сенсаций, а через глаза родного человека, вернувшегося живым и по-настоящему счастливым.
Поздним вечером, осторожно чуть ли не шёпотом, она сказала:
Может… ну, если захотите… в следующем году возьмёте и меня? Только не в эти ваши джунгли…
Андрей и Виктория переглянулись и улыбнулись. Было непривычно видеть её в таком виде.
Но спустя пару дней свекровь пришла снова, вся на взводе, и с порога сообщила:
Нет, не пойду никуда! Тебе просто повезло! Вон, опять показали людей пачками из плена вытаскивают. Нет уж!
Дело ваше, пожала плечами Виктория.
Андрей! Поедем по Золотому кольцу! Нечего тебя в эти джунгли таскать, торжественно заключила Маргарита Павловна.
Андрей только улыбнулся, понимая: иногда перемены требуют времени, и спорить бессмысленно.
