Пусть она едет одна. Может, и не вернется жестко сказала свекровь
Душный, вязкий июльский вечер перед отпуском должен был наполняться легкой тревогой и предвкушением. Но в квартире Антона и Веры Петровны стояла напряженная, почти видимая туча. Посреди гостиной, словно памятник тревоге, застыла Вера Петровна, сжимая в руках пульт от телевизора.
Я вас не отпущу! Вы совсем, что ли, с ума сошли?! голос, натренированный годами завуческой практики, приближал семейное собрание к буре.
На экране замер тревожный сюжет: хмурый ведущий на фоне карты Подмосковья выстраивал маршрут очередного маньяка.
Марьяна, сдержанно складывающая вещи в чемодан, хранила показное спокойствие. Все это ей было знакомо.
Антон, держа руки в карманах, попытался внести голос разума.
Мама, да перестаньте вы! Мы же в Сочи, обычный санаторий, все путевки официальные
Обычный? вскинулась Вера Петровна так, что пульт чуть не грохнулся об пол. Антон, пора бы уже прозреть! Ее, Марьяну, кто защищать там будет? Вырвут у тебя паспорт и ищи потом ветра в поле. А Марьяну прямо в бордель сдадут или органы вырежут! Я передачу смотрела на РЕН ТВ всё как есть показали!
Марьяна перестала складывать пижамы. Посмотрела на свою свекровь спокойно, с выдержкой, которой Антон мог только позавидовать.
Вера Петровна, вы правда верите, что каждый сочинец сплошь работорговец и черный трансплантолог?
Довольно шутить! Аргументов у тебя нет! По телевизору вон как рассказывают одна девочка мясником работала, а потом родителям её печень по почте прислали!
Антон закрыл лицо ладонью.
Мама, ну это передачи для пенсионеров! Их специально пугают, чтобы не вставали от экрана. Ежегодно в Сочи миллионы туристов
И сколько пропадает?! не сдалась Вера Петровна. А билеты твоя уже выкупила, небось?
Купила. Не собираюсь сдавать, ответила Марьяна и снова принялась за вещи. Два года копили, читала отзывы, всё через проверенного туроператора. Мы не собираемся по ночам лазить где попало. Будет море, экскурсии, хачапури и варёная кукуруза
Ещё и отравит вас кто-нибудь этими хачапури, буркнула Вера Петровна. Антон, ты хоть одумайся! Пусть сама летит. Ты дома останешься и сердце матери будет спокойно. У меня плохое чувство.
В комнате повисла гнетущая тишина.
Марьяна подняла чемодан на диван и плотно его закрыла.
Ладно, сказала она ровно. Вы правы, Вера Петровна. Риск благородное дело. Я поеду одна.
Марьяна! Ты что! опешил Антон.
Ты же слышал: мама чувствует беду. Я не возьму на себя ответственность за твоё здоровье и свободу. Оставайся тут, пей чай со своей мамой, обсуждай сенсационные истории про органы. А я она улыбнулась холодной усмешкой я одна поеду в это страшное место.
Вера Петровна стояла растерянная и выбранная, будто хрустальное полотно треснуло прямо у неё в руках. Она этого хотела, но не ожидала такой готовности.
Правильно, пробурчала она, но уже не так горячо. Сама напросилась.
Антон ещё пытался спорить, а Марьяна была непреклонна. В вечер перед вылетом они лежали в постели спинами друг к другу.
Может, передумаешь? негромко спросил Антон.
Нет, отрезала она.
***
Самолет приземлился в Сочи, и влажный кавказский воздух накрыл Марьяну плотным одеялом.
Страх ушёл. Осталась только усталость и любопытство. Марьяна гуляла по светлым, шумным набережным, любовалась огнями, смаковала арбуз и шашлыки.
Никто даже не пытался грубить, не то что выкрасть кошелёк. На рынке продавцы улыбались и пытались уговорить взять лишний килограмм черешни за сто рублей.
В семейный чат с Антоном и Верой Петровной (по её настоянию) Марьяна скинула фото: она, яркая, счастливая, с фруктовым коктейлем на фоне моря. Подпись: «Всё на месте. В рабство не сдали. Ожидаю продолжения».
Антон присылал сердечки. Вера Петровна всё читала, но молчала.
Потом Марьяна отправилась в Красную Поляну, поселилась в гостевом доме у пожилой хозяйки Марии Сергеевны. Мария Сергеевна своей простотой и заботой до боли напомнила Веру Петровну. Так же бурчала в адрес московских туристов, так же негодовала о «кислоте в небе» и «говядине с антибиотиками по телевизору».
Моя внучка в Германии, одна, там холодно и людей никто не знает, жаловалась Мария Сергеевна. Там у них все насупленные я смотрела канал какой-то немецкий, так у них вон сколько пропадает народу! возмущалась, помешивая варенье.
Марьяна сначала удивилась, потом расхохоталась. Хохотала так заразительно, что на глазах выступили слёзы.
Она достала телефон и дурным, с помощью картинок и жестов, рассказала Марии Сергеевне про Веру Петровну, передачи, бедные органы и рабство.
Мария Сергеевна слушала, хлопала глазами, а потом расхохоталась ещё жарче.
Матери они везде одинаковые! Что наши, что ваши, рассмеялась она. Телевизор по всей стране одно и то же городит!
В тот же вечер, на веранде под южными звёздами, Марьяна впервые сама набрала Веру Петровну по видеосвязи.
Трубку взяли нехотя, и на экране появилось напряженное, недоверчивое лицо.
Ну что, жива? без лишних церемоний спросила Вера Петровна.
В полном порядке и все органы при себе, Вера Петровна, сейчас покажу.
В кадр попала Мария Сергеевна с чайником и миской варенья. Она заулыбалась суровой гостье с экрана:
Здравствуйте! Ваша сноха умница, варит отличное варенье. Не трону отвечаю! Я за неё тут присмотрю. Никто её никуда не отдаст! весело засмеялась она и приобняла Марьяну за плечи.
Вера Петровна замерла. Она смотрела то на улыбающуюся хозяйку, то на счастливую, румяную невестку.
А органы? без прежнего огня прошептала она.
Все на месте, сказала Марьяна и улыбнулась приветливо. Тут теплее, чем в Москве, и люди добрые. Вот Мария Сергеевна тоже боится за внучку. Говорит, в Европе все злые и ходят в масках, потому что в передачах так говорят.
Последовало долгое, неловкое молчание.
Дай ей трубку, жестко потребовала Вера Петровна.
Телефон передали. Две женщины, разделённые тысячами вёрст, вразговорились минут на десять. Слов не понимали, но по тембру и взгляду понимали друг друга абсолютно точно. После короткой перепалки обе вдруг стали смеяться.
Связь оборвалась. Антон тут же написал: «Мама только что выключила телевизор. Сказала: Достал уже этот кошмар, и спросила когда ты домой?»
Марьяна долго смотрела в окно на звёзды Кавказа, потом отправила в чат фото: она и Мария Сергеевна крепко обнялись, обе улыбаются на всю ширину своих разных, но одинаково добрых улыбок.
Подпись: «Нашла здесь союзницу. Завтра лечу на параплане. Если что органы все при мне. Обнимаю».
Обратная дорога была легкой. В аэропорту её встретил Антон. Чуть поодаль, с простым букетом пионов, стояла Вера Петровна.
Она не стала бросаться в объятия, да и сцены не устроила. Просто протянула цветы.
Ну что, цела? Живой человек?
Как видите. Даже ни разу не попробовали продать.
Вот и хорошо, буркнула свекровь, стараясь спрятать улыбку. А эта твоя, как там её, Мария как она?
Дома, за чаем, Марьяна рассказывала Антону и Вере Петровне о храмах, море, шуме рынков, смешных фразах и душевности людей.
В этот вечер телевизор в комнате не работал.
В тёмном, почти зеркальном экране отражались три силуэта: муж, обнявший жену, и свекровь, которая впервые решила смотреть на мир не глазами телеведущего, а глазами родного человека, который увидел «страшный свет» и постиг его доброту.
Под вечер, за чаем, Вера Петровна негромко, будто на спор, сказала:
В следующем году, если надумаете, может, и я с вами махну? Только без всяких там экстремальных гор.
Антон с Марьяной удивлённо переглянулись хотелось смеяться и плакать тут же.
А через пару дней Вера Петровна зашла в гости: красная, взволнованная, с порога крикнула:
Не поеду я больше никуда! Тебе, Марьяна, повезло просто! А вчера в новостях сказали целый автобус в Крыму исчез! Не хочу там пропасть!
Как угодно, отмахнулась Марьяна.
И тебе, Антон, не советую. По России и так можно ездить! провозгласила Вера Петровна.
Сын лишь покачал головой. Спорить здесь было бессмысленно.
