Пустил себе на голову
Папа, что это за новшества у тебя? Ты что, разорил лавку старьёвщика? Ксения с удивлением вскинула бровь, оглядывая белую вязаную салфетку на своем комоде. Не подозревала, что ты увлекаешься всякой древностью. Вкус у тебя, прямо скажем, как у бабушки Надежды…
Ксюш, ты уже тут? Почему без звонка? Олег Павлович выскользнул из кухни. Я тебя… То есть, мы тебя не ждали.
Он пытался изобразить бодрость, но взгляд был виновным.
Ну, это заметно, что не ждали, буркнула Ксения, направляясь в гостиную, предчувствуя дальнейшие сюрпризы. Папа… Что только тут происходит? Откуда всё это?
Свою квартиру она теперь с трудом узнаёт.
Когда только досталась ей эта «двушка» от бабушки, вид был печальный: старая советская мебель, пузатый телевизор на облупленной тумбе, ржавые батареи, выцветшие обои со следами кота… Но зато своя жилплощадь, в самом сердце Москвы.
Ксения тогда уже смогла немного накопить. Все сбережения около двухсот тысяч рублей ушли на ремонт; но сумела сделать все по уму: светлые тона, короткие гардины, уютные ковры и ни одной лишней вещи. Скандинавский стиль вот что ей подходило: просторно, чисто, по-европейски.
А теперь вместо плотных штор какой-то дешёвый капроновый тюль, диван укрыт кислотным пледом с рычащим тигром, на столике розовая пластиковая ваза с искусственными шипучими розами.
И это были ещё цветочки, а ягодки запахи. Масляный дух из кухни, рыбная вонь, сигареты… хотя отец не курил никогда.
Ксюша, понимаешь… наконец промямлил Олег. Тут такое дело… Я-то не один сейчас. Думал сказать тебе, да всё не получалось.
В смысле не один? опешила Ксения. Пап, мы же договаривались!
Дочка, ну не в обиде будь, жизнь ведь на маме не закончилась! Я ведь ещё молодой, до пенсии далеко разве не имею права на личную жизнь?
Ксения прямо растерялась; право у него было, но явно не в её квартире!
…Родители развалились год назад. Мама перенесла измену отчаянно спокойно: будто сбросила груз и ушла в вязание, книжки, встречи с подругами тех у неё полно! Отец же впал почти в депрессию. В свой холостяцкий угол приехал и ужаснулся: лет десять сдавал квартиру, потом кто-то умудрился уронить окурок, пожар небольшой, всё закопчено, окна в щепки, плесень на всех стенах. Денег на ремонт у него не было он забросил эту квартиру надолго, не продавал, но жить там было просто опасно.
Ох, Ксюша, не знаю, что делать… жаловался он мне тогда. Замёрзну зимой ну, судьба видимо
Я не выдержал. Отец в такую разруху да не допущу! Тем более, моя квартира всё равно простаивала. Недавно женился, переехал к жене на Преображенку. Сдавать свою желание отпало, вспоминая его опыт.
Пап, поживи у меня пока, предложил я. Всё готово, всё чисто. Сделай себе ремонт потихоньку потом переедешь. Только, пожалуйста, никаких гостей.
Ты серьезно? удивился отец. Мой мальчик, спасибо! Всё будет тихо и спокойно, обещаю…
Ну да, “тихо”.
Едва я вспоминал этот разговор, вдруг из ванной вышла женщина лет пятидесяти в моём любимом махровом халате. Она сияла в нем, едва скрывая фигуру.
О, Олежка, у нас гости? прогремела басом эта дама. Хоть бы предупредил, а то я тут в домашнем…
Простите, кто вы? процедил я. И почему вы в моём халате?
Я Инна, любимая женщина твоего папы. Не нервничай, забрала халат, он зря пылится.
Всколыхнулась во мне злость.
Снимите. Сейчас же.
Ксения! взмолился отец, загораживая её. Не начинай! Инночка просто…
Инна просто надела моё в моём доме! перебил я. Ты вообще в своём уме? Привёл любовницу, позволил ей лезть в мои вещи?
Инна с демонстративным видом прошла в гостиную и развалилась на тигровом пледе.
Хамка, заявила она. На моём месте Олег бы ремнем отхлестал тебя! Как ты, вообще, разговариваешь с родителем? Его личная жизнь твое дело?
Я опешил: в ответ на мои слова эта чужая женщина подозвала меня к порядку на моём же диване.
Не моё дело, согласился я. Если бы это не происходило в моей квартире.
В твоей? Инна скептически глянула на отца.
Тут Олег Павлович попятился к стене, переводя взгляд между мной и любовницей. Надежда на саморазрешение конфликта рушилась на глазах.
Ах, забыл рассказать ей об этом? холодно усмехнулся я. Говорю прямо: квартира моя, всё моё. Отец здесь просто гость, временно живёт. Я не предполагал, что он будет водить сюда своих женщин.
Инна побагровела.
Олег?.. ледяным тоном спросила она. Ты сказал, что это твоя квартира, а сам обманул?
Олег Павлович еле жив втиснулся плечами в обои, его уши красные.
Инночка, ты не так меня поняла, промямлил он. Жильё есть, просто не эта. Не хотел загружать подробностями…
Не хотел? Спасибо, теперь выслушиваю из-за тебя замечания!
У меня лопнуло терпение.
Вон, сказал я, тихо, но отчётливо.
Что? Инна не поверила ушам.
Вон оба, повторил я. Даю вам час на сборы. Потом вызываю участкового. Пустил, называется, домой…
Я хотел уйти в коридор, но отец вдруг ухватился за мой рукав.
Сын! Не выгоняй родного отца на улицу! Ты же знаешь, как у меня там! Околею без тебя!
Сжал он мне руку, сердце дрогнуло. Вспомнилось детство, долг, жалость к почти пожилому родителю…
Но тут я увидел Инну: в чужом халате, с презрением, словно хозяин, злобно сверкает глазами.
Промолчишь завтра сменит замки, переклеит обои!
Папа, ты взрослый. Сними себе однушку, сказал я, высвобождая руку. Сам виноват: договаривались, что ты здесь один, а привёл постороннюю, позволил рыться в моих вещах, устроил тут балаган…
Да подавись ты своим жильём! отрезала Инна. Пошли, Олег, не унижайся!
Через полчаса оба ушли. Отец замкнут, сгорбился, как старичок. До сих пор помню взгляд печальный, как у пса, которого прогнали под дождь. Но я держался, не дрогнул.
Когда они ушли, первым делом открыл окна: вытравить рыбную вонь, сигареты, дешёвые духи. Собрал халат, плед, всё, что Инна оставила в мусор. На завтра вызвал клининг, сменил замки. Противно касаться вещей, что щупала чужая женщина.
Прошло четыре дня.
В квартире ни одной лишней вещи, ни запахов. Я живу с супругой, но на душе легко: порядок восстановлен.
С отцом не разговаривал. И вот, на четвёртый день звонок.
Ну что, Ксения, пьяным голосом сказал папа. Довольна? Жена моя ушла бросила меня.
Какая неожиданность, отозвался я. Дай угадаю: посмотрела на твою настоящую квартиру поняла, пахать надо?
Отец вздохнул:
Поставил обогреватель, спал на матрасе, продержалась три дня… Сказала, что я нищий и лгун. Уехала к сестре. Ещё и сказала, что время зря потратила А я любил, Ксюша!
Какое там чувство! Ты искал, где удобнее пристроиться, она тоже. Промахнулись оба.
Он замолчал, но потом сказал:
Мне страшно там одному Можно, я вернусь? Никого не приведу, честно! Клянусь!
Понимаю плохо ему. Но ведь сам виноват: изменил матери, мне лгал, Инну обманул.
Жалко его, конечно. Но эта жалость только губит.
Нет, пап. Не пущу. Найми рабочих, сделай себе ремонт. Живи в том, что создал сам. Хочешь могу посоветовать хороших строителей. Обращайся, если надо.
Я повесил трубку.
Жестоко? Может. Но больше не хочу, чтобы кто-то пачкал моё имущество и мою душу. Бывает, грязь невозможно вывести, её просто нельзя пускать… Это и есть мой личный урок.
