Дневник. Москва, октябрь, пятница.
Сегодняшний день, кажется, начинался, как настоящий праздник. Я, Алексей Павлович Гордеев, сидел за рулём новенькой «Тойоты Камри», которую только вчера отогнал из автосалона на Ленинградском шоссе. Два года я собирал на неё рубль к рублю, невзирая ни на какие соблазны не ходил лишний раз в «Шоколадницу», обходился старой курткой, и постоянно подрабатывал по выходным то на доставке еды, то помогал друзьям с ремонтом. Теперь вот сижу в своём кресле, рука на кожаном руле, а сердце так и пляшет от радости.
Вечер, за окном ранняя московская осень листья мокрые на тротуаре, а в воздухе уже чувствуется тихая свежесть. Загорается приборная панель как иллюминация к празднику. Радио включаю на «Авторадио» играет что-то привычное, ритмичное, чем невольно подпеваю полголоса. Сижу, улыбаюсь, чувствую себя словно мальчишкой, который впервые выехал покататься по ночному городу.
Домой сегодня приглашены друзья; пообещал Андрею и Диме показать машину, да и Марине, хоть она ворчит, что машина ненужная роскошь, наверняка будет интересно. Думал, как расскажу им обо всех трудностях: как копил, отказывал себе, как переживал из-за повышения цен и инфляции но сейчас этого напора воспоминаний не было. Хотелось просто ехать сквозь московский вечер, чувствовать, как отзывается машина на движение моей руки, ощущать себя хозяином своей маленькой мечты.
Выехал я на Сходненскую и неспешно двигался по уютным дворам окна в панельных домах светятся, как старое советское кино. По тротуарам быстрым шагом шли редкие прохожие в осенней одежде кто-то с букетом, кто-то с пакетом из «Пятёрочки», дети катаются возле подъездов на самокатах. Я чуть сбавил скорость, подъезжая к перекрёстку, и вдруг прямо перед капотом словно из воздуха выскочил мальчишка лет десяти.
Рефлексы сработали быстрее мысли резко ударил по тормозу, машина занеслась, даже чуть в сторону повела, шины завыли так, что у меня у самого ком в горле застрял. Всё будто в замедленной съёмке, сердце где-то в глотке, руки сами сжимают руль, капли холодного пота по лбу. Остановился буквально в двух шагах от ребёнка.
Я вышел из машины порывисто, даже толком не подумав. Бедра дрожат, голос сорвался на хрип, пока спросил у этого мальчишки:
Ты с ума сошёл? На что ты надеялся? Жить надоело, что ли?
Он молчит, только голову опустил, плечи дрожат. Уже хотел повысить голос злость, страх, всё смешалось. Но тут слышу всхлипывает совсем по-другому, не по-хулигански:
Простите У меня брат в парке, ему плохо. Я никого остановить не смог
Тут у меня и злость испарилась будто по команде. Смотрю: передо мной хрупкий мальчик с мокрой курткой и руками, трясущимися от переживаний. Не до выяснений спрашиваю:
Где брат, покажи?
Вон там, тычет куда-то за аллею.
Я мигом нажал на брелок, машину закрыл (хотя раньше сам бы себе этого не простил), и шаг за шагом пошёл за мальчиком по мокрой листве во двор.
Пока шли, невольно разговорились оказалось, его зовут Егор, родители работают на трёх работах, а дома кроме них лишь бабушка, которой даже до магазина выйти трудно. Сам за братишку в ответе. Тут я заметно притормозил дальше злиться сам ведь помню, как батя уезжал на промысел, а мы с братом одни шарились по двору.
В парке, между облетающих клёнов, на сырой скамейке лежит мальчик, лет шести. Совсем белый лицом, губы посинели. Вцепился обеими руками в живот. Я на корточки рядом спрашиваю тихо:
Где у тебя болит, парень?
Живот еле дыша прошептал. Смотрю дело серьёзное.
Выносить на руках этого малыша в свою машину решение пришло мгновенно. Егор так и бежал за мной, не отставая ни на шаг.
Телефон есть? спросил я.
Нет, он дома, виновато говорит мальчик. Но в больнице у нас работает тётя, она может маме позвонить!
Хотя бы так.
Диму, младшего брата Егора, пристроил на заднее сиденье, обогрев включил погромче, ремень зафиксировал, как полагается. Егор сел рядом, крепко держит родного за руку. Я успокаиваю обоих, обещаю, что всё будет хорошо.
В больницу та, что возле метро Планерная, доехали минут за десять впервые, наверное, за долгое время 80 км/ч казались мне вечностью. По дороге молчали только негромкая музыка с «Вести FM» играла. Диме становилось всё хуже, но Егор держался: гладил брата по спине, притворно рассматривал дорогу в окне занимал хоть чем-то свои мысли.
Когда машины скорой возле входа начали мелькать в окне, я уже выдохнул: обошлось. Помог ребятам выйти, провёл в приёмное отделение. Там сразу подошла молодая медсестра Катя видно, что уже всё поняла, и Диму увели для осмотра.
Сел на лавку в коридоре рядом с Егором тот теребит шнурки на ботинках да всхлипывает. Через двадцать минут примчалась мама Лидия Николаевна, растрёпанная, запыхавшаяся, плачет и обнимает обоих сыновей. Сколько в ней было страха и, одновременно, такой материнской силы! Поспешно объяснил ей, что и как случилось. Она едва не плачет, благодарит, пожимает руки, обещает позвонить и поблагодарить всю жизнь. Я только рукой махнул:
Главное чтобы с Димой всё хорошо было. Мальчик твой молодец не растерялся, нашёл помощь. А мне не сложно.
Через несколько минут из кабинета вышел врач сообщил, что у мальчика острый гастрит, быстро оказали помощь, всё утрясётся. Семья обнялась, а я немного постоял в стороне, чтобы не мешать их радости и облегчению. Потом мама подошла ещё раз, с такой улыбкой, что у меня на душе потеплело.
Когда вышел из больницы, уже заметно похолодало. Сел в свою новенькую машину, завёл двигатель мотор урчит, тёплый воздух из печки разгоняет сырость А на душе необычно спокойно, будто всё сделано правильно.
Хотел позвонить друзьям, отложить встречу, но вместо этого просто смотрел на московское небо, расчерченное ветками берёз над двором. И думал: машина это, конечно, радость, но настоящая ценность дня не в том, что я купил авто, а в том, что смог не пройти мимо. Вовремя помог маленьким, попавшим в беду, хотя всё случилось случайно.
Сегодняшний день напоминание: важно оставаться человеком. Мы все спешим, думаем о рублях и покупках, а настоящий смысл помочь ближнему, не забывая о человечности. Кто знает, быть может, завтра такая же случайная доброта придёт и ко мне.
Подписываюсь Алексей Гордеев.
