Ты только представь, Алена, какие дела мы с тобой еще провернем, Марина размахивала руками, сидя на подоконнике старого московского общежития. Ты в свой консалтинг, я в маркетинг, потом бах! открываем свое агентство. Еще все впереди, честное слово!
Алена подняла голову от тетрадей и тихо засмеялась, встряхнув длинную рыжую косу.
Маришка, через неделю экзамены, а ты уже свою бизнес-империю рисуешь.
Ну а что, нельзя, что ли, в облаках полетать? Марина прыгнула с подоконника и плюхнулась рядом на продавленную кровать. Серьезно, Ален. Мы с тобой не как эти глупые девчонки с потока. Мы умные, амбициозные. Пробьемся обязательно.
Алена положила ручку и внимательно посмотрела на подругу немного растрепанную, в старой футболке, но глаза блестят, будто светится изнутри. В тот момент она поверила ей абсолютно, не раздумывая.
Пробьемся, Маришка Я это чувствую.
Десять лет пролетели, будто за одно короткое дыхание…
…Алена эти годы буквально выгрызала зубами. Сначала стажировка в международной компании в Петербурге, потом бессонные ночи над отчетами, бизнес-английский каждое утро, китайский по выходным. Форумы, конференции, новые знакомства, постоянные перелеты. Она карабкалась вверх, царапая локти и колени, но не сдавалась. К тридцати годам Алена носила костюмы из дорогой итальянской шерсти, летала в Гонконг на переговоры, и давно не помнила, когда последний раз расплакалась просто от усталости времени не было.
…Марина встретила Ивана на третьем курсе. Он работал автомехаником, пах бензином и смотрел на нее так нежно, будто она была единственной женщиной во всей России. На четвертом курсе Марина забеременела, на пятом ушла из универа. Агентство растворилось между первыми зубами дочери и вторыми родами. Теперь ее империя трехкомнатная квартира на окраине Нижнего Новгорода, где она управляла кастрюлями, детскими слезами и постоянно текущим краном.
Они встречались теперь редко. Алена привозила подарки из командировок: шелковый платок из Милана, чай из китайских гор. Доставала из сумки фотографии храмов Киото, рассказывала про переговоры с японскими партнерами.
Представляешь, они напрямую ничего не говорят только намеками и полутонами. Я три месяца изучала их этикет, чтобы не облажаться в первый же раз.
Марина кивала, вертела в руках пакетик с чаем и молчала. Потом тяжело вздыхала.
Вот тебе хорошо, а у меня Коля опять с садика вирус притащил, Иван на работе пропадает, денег постоянно не хватает…
Алена не знала, что сказать. Между ними выросла стена из разных жизней, запахов ее дорогие духи против Марининого стирального порошка.
…На Маринин день рождения Алена приехала прямо из аэропорта. Деловой, насыщенно-синий костюм, туфли на каблуках, аккуратная укладка сделали еще в бизнес-лаунже. Она вливалась в компанию легко, смеялась, рассказывала про новый проект, ловила уважительные взгляды женщин и интерес мимо проходящих мужчин.
А Марина сидела в углу…
Платье было старое, то самое, что надевала еще на корпоратив мужа три года назад. Волосы собрала в простой хвост утром даже не хватило времени на фен, Коля снова капризничал. Она смотрела на Алену, которая сияла в центре комнаты, и вокруг нее собирались люди, слушали с открытым ртом. Внутри медленно росла какая-то темная, липкая обида. Это не была зависть.
Это было хуже…
Алена зашла на кухню за водой и застыла на пороге. Марина стояла у окна, крепко сжимая бокал вина, и смотрела сквозь стекло равнодушно.
Маришка, что ты тут одна стоишь? Алена подошла поближе, тронула ее за плечо. Пойдем, там Наташа торт выносит.
Марина резко дернула плечом, сбрасывая руку.
Иди, тебя там ждут. Без меня.
Алена нахмурилась, но решила не сдавать позиции. Налила себе воды, сделала глоток и осторожно начала:
Слушай, я давно хотела спросить… Ты ведь скучаешь по работе, я вижу. У нас есть стартовая позиция, но перспективная. Могу переговорить с нашим HR тебя бы взяли на стажировку, а дальше…
Бокал с грохотом упал на столешницу, и вино оказалось на скатерти багровым пятном.
Стажировку? Мне? Стажировку?! Марина развернулась, и Алена отшатнулась от ее лица. Ты что, серьезно?
Я просто хотела помочь…
Помочь?! Марина рассмеялась зло, хрипло. Ты слышишь себя? Великая Алена Ивановна снизошла до бедной подруги. Спасибо, конечно.
А ты неправильно поняла, спокойно сказала Алена. Я знаю, ты хочешь большего, вот и предложила выход ничего больше.
Я тебя просила об этом? Марина шагнула ближе, Алена непроизвольно отступила. Ты изменилась, Ален. Раньше нормальная была, а теперь… Чуть что сразу сверху вниз. Своими Гонконгами и костюмчиками.
Это несправедливо.
Несправедливо?! Марина повысила голос, из гостиной кто-то выглянул, но сразу скрылся обратно. А справедливо, что ты всюду выставляешь свою идеальную жизнь? В Инстаграме каждый день вот я в самолете, вот на конференции, вот мой смузи за тысячу гривен! Как ты думаешь, приятно на это смотреть?!
Алена буквально задохнулась…
Я просто радостью делюсь, Маришка. Это нормально.
Радостью? Ты просто выпендриваешься! Показываешь, какая ты успешная, а мы тут неудачники. Нормальные женщины к тридцати уже семьей занимаются, детей растят, а ты? Скачешь по всему миру как коза, ни мужа, ни ребенка пустоцвет!
Это слово ударило под дых глубоко и больно.
Я работала, Алена не дала голосу дрогнуть. Днем и ночью, пока ты сериалы смотрела. Пока ты борщи варила, я учила языки. Это мой выбор, я имею право.
Глупости! Ты по головам шла. Думаешь, я не знаю, как ты Машу подсидела на прошлой работе? Эгоистка всю жизнь только о себе думала!
Алена замолчала, глядя на Марину губы дрожат, щеки покрылись пятнами, обида, копившаяся годами, выплеснулась наконец-то наружу.
И вдруг все стало невероятно ясно. До отвращения, до тошноты ясно.
Ты не меня ненавидишь, Маришка, тихо сказала Алена. Ты себя ненавидишь. За то, что не рискнула. За то, что сдалась. Тебе проще думать, будто я плохая, чем признать, что ты просто испугалась.
Марина побледнела.
Уходи!
Уже, Алена поставила стакан и направилась к выходу. Пока, Марина. Удачи с твоим уютным бытом.
Алена схватила сумку и вышла за дверь. Холодный московский дождь хлестнул по лицу, но она даже не поморщилась, шагнув прямо в эту серую пелену.
Каблуки застучали по мокрому асфальту. Костюм намокал, прилипал к спине, тушь текла по щекам, но какая теперь разница. Она шла к метро и с каждым шагом дышать становилось легче.
Странно: она ожидала боли. Ожидала, что сейчас накроет тоска по пятнадцати годам дружбы по девчонке с горящими глазами, по совместным мечтам и планам. Но вместо боли пришло только облегчение, глухое и немного стыдное.
Их дружба умерла не сегодня. Она тлела годами, словом за словом. Каждый раз, когда Алена делилась радостью, а получала сжатые губы. Когда рассказывала о планах, а Марина только ехидно закатывала глаза. Когда пыталась вытащить подругу из болота, а та цеплялась за ее ноги, утягивая вниз.
Алена спустилась в метро и села на пустое сиденье, словно не замечая мокрых следов. В сумке нашла зеркальце потекшая тушь, растрепанные волосы, красные глаза. Усмехнулась и убрала зеркальце обратно.
Завтра встанет рано, сделает укладку, наденет новый костюм и поедет работать. Потому что жизнь не заканчивается из-за чужой злобы.
Через месяц Алену вызвал генеральный директор. Она вошла в кабинет готова ко всему: новым проектам, критике, переговорным марафонам. Но Юрий Петрович молча передал папку Алена прочитала первую страницу.
Назначение региональным директором азиатского направления.
Годовой контракт в Сингапуре.
Заслужили, Алена Ивановна, директор откинулся в кресле. Совет единогласно проголосовал за вас. Вылет через три недели, время на сборы есть?
Алена подняла глаза и уверенно кивнула.
Есть.
Вышла из кабинета, крепко прижимая папку к груди. Несколько секунд постояла в пустом коридоре. За окном садилось холодное ноябрьское солнце, небо прорезали золотые полосы. Где-то там, в спальном районе Нижнего, Марина, наверное, варила ужин и жаловалась мужу на несправедливость мира.
А Алена собирала чемоданы в Сингапур.
И ни разу, ни единого раза за всю жизнь, она не пожалела о своем выборе. Как у нас говорят каждый сам ковует свою судьбу.
