Мы такие дела провернем, Оля, поверь мне, Анна размахивает руками, сидя на подоконнике в московском общежитии. Ты в свой консалтинг, я в маркетинг, а потом хоп! и свое агентство откроем. Всё у нас впереди!
Ольга поднимает взгляд от учебников и смеётся, запрокидывая тяжёлую русскую косу.
Ань, у нас экзамены через неделю, а ты уже о бизнесе мечтаешь.
Почему не помечтать? Анна прыгает с подоконника и плюхается рядом на продавленную кровать. Серьёзно, Оль. Мы ведь не такие, как эти глупые девчонки с потока. Мы с тобой пробьёмся, точно.
Ольга откладывает ручку и смотрит на подругу: растрёпанную, в старой футболке, но с живым огоньком в глазах. И почему-то именно сейчас ей хочется верить Анне без сомнений.
Пробьёмся, обязательно пробьёмся, тихо соглашается она…
Десять лет пролетели, словно одно дыхание…
…Ольга все эти годы рвала зубами. Стажировка сперва в питерской международной компании, потом бессонные ночи над отчётами, деловой английский по утрам, китайский по выходным. Форумы, конференции, новые связи. Она карабкалась вверх по карьерной лестнице, сбивая локти и колени, но останавливаться не собиралась. К тридцати годам Ольга носила классические костюмы из итальянской шерсти, летала на переговоры в Шанхай и не помнила, когда последний раз плакала от усталости просто некогда было.
…Анна встретила Игоря на третьем курсе. Он работал автомехаником, пах бензином и смотрел на неё, будто она единственная женщина на свете. На четвёртом курсе Анна забеременела, на пятом бросила университет. Маркетинговое агентство растворилось между первым ма дочки и вторым сыном. Теперь её империя трёхкомнатная квартира в спальном районе, где она командует кастрюлями, детскими капризами и постоянно утекающим краном.
Иногда они всё ещё встречаются всё реже и реже.
Ольга привозит из командировок подарки: шелковый платок из Милана, коллекцию высокогорного чая из Китая. Достает из сумки фотографии, показывает храмы, рассказывает про японский этикет на переговорах.
С японцами сложно: всё намёками, полутонами. Три месяца училась их этикету, чтобы не сделать глупостей на первой встрече.
Анна кивает, вертит в руках пакетик чая, молчит. Потом тяжело вздыхает:
Хорошо тебе. А у меня сын опять из детского сада вирус принёс, Игорь пропадает на работе, денег всегда не хватает…
Ольга не знает, что ответить. Между ними выросла невидимая стена из разных жизней, запахов её дорогие духи против Анниного детского порошка.
…На день рождения Анны Ольга приезжает прямо из аэропорта. Тёмно-синий костюм, каблуки, укладка прямая, сделанная ещё в бизнес-зале. Она вливается в компанию легко, смеётся, рассказывает про новый проект, ловит заинтересованные взгляды мужчин и уважительные женщин.
Анна сидит в углу…
Платье старое, то самое, в котором ходила на корпоратив Игоря три года назад. Волосы собраны в обычный хвост: утром не хватило времени даже на фен сын раскапризничался. Она наблюдает, как Ольга сияет в центре комнаты, как все слушают её, и внутри поднимается что-то тёмное, горькое, липкое.
Это даже не зависть.
Это хуже…
Ольга заходит на кухню за водой и замирает у двери. Анна стоит у окна, крепко сжимая бокал вина и смотрит в никуда.
Ань, чего тут одна стоишь? Ольга подходит, трогает подругу за плечо. Пойдём к гостям, там Надежда торт выносит.
Анна нервно сбрасывает её руку.
Иди. Тебя там ждут.
Ольга нахмурилась, но решила не отступать. Наливает себе воды, делает глоток и аккуратно начинает:
Знаешь, я давно хотела сказать… Ты ведь скучаешь по работе, я вижу. У нас в компании есть вакансия, стартовая, но перспективная. Могу поговорить с отделом кадров тебя бы взяли на стажировку, а там…
Бокал с шумом падает на стол вино заливает поверхность красной лужицей.
Стажировку? Анна поворачивается, Ольга даже отступает. Мне? Стажировку?
Ань, я хотела помочь…
Помочь?! Анна злорадно смеется. Ты слышишь себя? Величавая Ольга Васильевна снизошла до жалкой подруги, решила поделиться счастьем. Спасибо, но не надо!
Ты неправильно поняла, Ольга пыталась сохранить спокойствие. Видно, что ты хочешь большего, просто предложила вариант.
Я тебя просила? Анна шагнула к ней, Ольга непроизвольно отступила. Ты изменилась, Оля. Раньше нормальной была, а теперь… Гордая, надменная. Смотришь на всех сверху вниз со своими Шанхаями и костюмами.
Это несправедливо.
Несправедливо? Анна сорвалась на крик, из гостиной кто-то выглянул, но сразу исчез. Справедливо, что ты всем демонстрируешь свою идеальную жизнь? Каждый день в инстаграме вот я в самолёте, вот я на конференции, вот мой смузи за тысячу гривен! Думаешь, приятно это видеть?
Ольга едва не задохнулась от неожиданности…
Я делюсь радостью, Анна. Это нормально.
Радостью? Анна фыркнула. Ты просто выпендриваешься! Показываешь всем, как ты успешна, а мы тут а мы проиграли. Нормальные женщины к тридцати семье заводят, детей растят, а ты? Скачешь по миру, как коза, ни мужа, ни ребёнка. Пустоцвет!
Это слово бьёт глубоко, в самое больное.
Я работала, Ольга едва подавила дрожь в голосе. Я ночами сидела над проектами, пока ты сериалы смотрела. Учила языки, пока ты борщи варила. Это был мой выбор, и я имею на него право.
Да брось! По головам ты шла, вот что. Думаешь, я не знаю, как ты Марину подсидела на той работе? Эгоистка всю жизнь только о себе думала!
Ольга молчит, смотрит на некогда близкую подругу. На дрожащие губы, красные пятна на щеках, на накопившуюся годами обиду, наконец прорвавшуюся наружу.
И вдруг всё становится ясно мерзко и до тошноты ясно.
Ты не меня ненавидишь, тихо говорит Ольга. Ты себя ненавидишь. За то, что не решилась. За то, что сдалась раньше времени. И тебе легче думать, что я плохая, чем признать, что просто побоялась.
Анна резко бледнеет.
Уходи!
Уже, Ольга ставит стакан и идёт к двери. Прощай, Ань. Удачи тебе в твоём уютном быте.
Ольга берёт сумку, выходит. Холодный московский дождь хлещет по лицу, но она не морщится, шагает прямо в серую пелену.
Каблуки стучат по мокрому асфальту. Дорогой костюм промокает, прилипает к телу тушь наверняка уже потекла, но какая сейчас разница? Ольга идёт к метро, и с каждым шагом становится легче дышать.
Странно она ждёт боли. Ждёт, что накроет тоска по пятнадцати годам дружбы, по той девушке с сияющими глазами на общежитском подоконнике, по общим мечтам и планам. Но вместо боли приходит облегчение глухое и чуть стыдное.
Их дружба умерла не сегодня. Она изжила себя медленно разговор за разговором. Каждый раз, когда Ольга делилась радостью, а в ответ получала поджатые губы. Каждый раз, когда рассказывала о планах, а Анна закатывала глаза. Каждый раз, когда пыталась вытащить подругу вверх, а та цеплялась за её ноги, опуская вниз.
Ольга спускается в метро, садится на пустое сиденье, не глядя на мокрые следы. Достаёт зеркальце, смотрит на себя: с потёкшей тушью, растрёпанными волосами, красными глазами. Усмехается и убирает зеркальце обратно.
Завтра она встанет в шесть утра, сделает укладку, наденет другой костюм и поедет работать. Потому что жизнь не заканчивается из-за чужой зависти.
Через месяц Ольгу вызывает генеральный директор. Она заходит в кабинет, готовая ко всему новому проекту, критике, очередному марафону переговоров. Но Дмитрий Сергеевич молча протягивает ей папку, и Ольга быстро читает первую страницу.
Назначение на должность регионального директора по азиатскому направлению. Годовой контракт в Сингапуре.
Вы заслужили, Ольга Васильевна, директор откидывается на кресле. Совет единогласно поддержал вашу кандидатуру. Вылет через три недели успеете подготовиться?
Ольга поднимает глаза и просто кивает:
Успею.
Она выходит из кабинета, прижимает документы к груди и позволяет себе пару минут постоять в пустом коридоре. За окном осеннее солнце садится, полосами раскрашивая небо золотом и алым. Где-то там, в спальной части города, Анна, вероятно, сейчас варит ужин и жалуется мужу на несправедливость мира.
А Ольга собирает чемоданы в Сингапур.
И ни разу за всю жизнь не пожалела о своём выборе. Как у нас говорят кто на что учился.
