Скачешь по жизни, как коза
Мы с тобой такие дела провернём, Вера, вот увидишь, Екатерина размахивала руками, сидя на подоконнике общежития на Ломоносовском проспекте. Ты свой консалтинг, я свой маркетинг, а потом бац! откроем своё агентство в Москве. Всё у нас впереди!
Вера подняла голову от конспекта и рассмеялась, откинув назад тугую русую косу.
Катя, у нас сессия через неделю, а ты уже империю строишь.
А что, разве мечтать нельзя? Катя спрыгнула с подоконника и плюхнулась рядом на продавленную кровать. Серьёзно, Вера. Мы не такие, как эти “гуси” с потока. Мы умные. Мы точно пробьёмся.
Вера отложила ручку и посмотрела на подругу: небрежная, в выцветшей майке, но с блеском в глазах. Почему-то в тот момент она поверила ей безоговорочно.
Пробьёмся, обязательно пробьёмся, тихо согласилась она.
Десять лет пролетели, как один миг…
…Вера эти годы буквально грызла зубами. Сначала стажировка в московской международной фирме, потом бессонные ночи над отчётами, бизнес-английский по утрам, китайский по выходным. Форумы, конференции, новые знакомства. Она карабкалась вверх, сбивая локти и колени, но не останавливалась. К тридцати годам Вера носила дорогие костюмы из итальянской шерсти, летала в Токио на переговоры, и давно забыла, когда плакала от усталости просто некогда.
…Екатерина встретила Сергея в третьем курсе. Он был автомехаником, пах бензином, и смотрел на неё так, будто она единственная женщина в мире. На четвёртом курсе Катя забеременела, на пятом бросила вуз. Их маркетинговое агентство растворилось между первыми зубками сына и вторыми родами. Теперь её “империя” трёхкомнатная квартира на окраине Петербурга, где она командовала кастрюлями, детскими истериками и вечно текущим краном.
Они встречались иногда всё реже и реже. Вера привозила подарки из командировок: шерстяной платок из Милана, китайский чай из Юньнань. Доставала снимки, показывала японские храмы, рассказывала о переговорах с японскими партнёрами.
Они ничего напрямую не говорят, представляешь? Всё намёками, полутонами. Я три месяца учила их этикет, чтобы не облажаться на первой встрече.
Катя кивала, крутила пакетик с чаем в руках и молчала. Затем тяжело вздыхала.
Хорошо тебе… А у меня Никита из садика очередной вирус притащил, Серёжа опять на работе пропадает, денег вечно не хватает…
Вера не знала, что отвечать. Между ними выросла стена из разных жизней, разных запахов и слов её духи за двести долларов против Катиного детского порошка.
…В свой день рождения Катя позвала Веру, и та приехала прямо из аэропорта. На ней был темно-синий костюм, туфли на каблуках, укладка из бизнес-зала. Она вписалась в компанию легко, шутила, рассказывала про новый проект, ловила заинтересованные взгляды мужчин и уважительные женщин.
Катя сидела в углу…
Платье старое, ещё то, в котором ходила на корпоратив Сергея три года назад. Волосы собраны в обычный хвост утром не хватило времени даже на фен, Никита капризничал. Она смотрела, как Вера сияет в центре комнаты, как все её слушают, и внутри поднималось что-то тяжёлое, горькое, липкое. Это была не зависть. Это было хуже…
Вера зашла на кухню за водой и застыла на пороге. Катя стояла у окна, впившись в бокал с вином, и смотрела сквозь стекло невидящим взглядом.
Катя, чего ты тут одна стоишь? Вера подошла ближе, коснулась её плеча. Пойдём к гостям, там Надя торт выносит!
Катя резко стряхнула её руку.
Иди. Тебя там ждут.
Вера нахмурилась, но не ушла. Она налила воды, сделала глоток и осторожно начала:
Слушай, я давно хотела сказать… Ты скучаешь по работе, я вижу. У нас в московской компании есть позиция начальная, но перспективная. Могу поговорить с HR, тебя бы взяли на стажировку…
Бокал громко ударил о столешницу вино разлилось багровым пятном.
Стажировку?! Катя развернулась, и Вера отшатнулась от её лица. Мне?! Стажировку?!
Катя, я просто хотела помочь…
Помочь? Катя рассмеялась, но смех был злым, надтреснутым. Ты слышишь себя? Великая Вера Игоревна снизошла до подруги, решила одарить стажировкой! Спасибо за такую милость!
Ты не так поняла, Вера пыталась сохранять спокойствие. Я вижу, как тебе тяжело, что хочешь большего, и просто предложила вариант.
А я тебя просила?! Катя шагнула к ней, и Вера невольно отступила. Ты изменилась, Вера. Раньше нормальная была, а теперь… Гордая стала, надменная. Смотришь на всех свысока со своими Токио и костюмами.
Это несправедливо.
Несправедливо?! Катя сорвалась на крик, и из комнаты кто-то выглянул, но ушёл обратно. А справедливо, что ты вечно суёшь свою идеальную жизнь? Каждый день в Инстаграме вот я в самолёте, вот я на конференции, вот мой кофе за пятьсот гривен! Думаешь, приятно это смотреть?
Вера от неожиданности буквально задохнулась…
Я делюсь радостью, Катя. Это нормально.
Радостью?! Катя фыркнула. Ты просто выпендриваешься! Показываешь, какая ты успешная, а мы тут, значит, все неудачники. Нормальные женщины в тридцать лет имеют семью, детей, а ты? Скачешь по жизни, как коза, ни мужа, ни ребёнка. Пустоцвет!
Это слово резануло где-то глубоко, в самом уязвимом месте.
Я работала, Вера с трудом подавила дрожь в голосе. Я ночами пахала, пока ты сериалы смотрела. Я учила языки, пока ты борщи варила. Это был мой выбор, и я имею на него право.
Да брось! По головам ты ходила, вот что. Думаешь, я не знаю, как ты Марину подсидела на той работе? Эгоистка! Всю жизнь только о себе думала!
Вера замолчала, смотря на бывшую подругу: трясущиеся губы, красные пятна на щеках, застарелая злость, которая наконец прорвалась.
И вдруг всё стало ясно до отвращения, до тошноты ясно.
Ты не меня ненавидишь, Катя, тихо произнесла Вера. Ты себя ненавидишь. За то, что побоялась рискнуть, за то, что сдалась. Тебе проще считать меня плохой, чем признать, что просто струсила.
Катя побледнела.
Уходи!
Уже, Вера поставила стакан и пошла к двери. Прощай, Катя. И удачи тебе с твоим уютом.
Вера взяла сумку с вешалки и вышла. Холодный дождь хлестал по лицу, но она даже не поморщилась, шагнув в эту серую завесу.
Каблуки стучали по мокрому асфальту. Костюм намокал, прилипал к спине, тушь наверняка растеклась по щекам, но какая разница. Вера шла к метро и с каждым шагом дышать становилось легче.
Странно она ждала боли. Думала, сейчас накроет тоска по пятнадцати годам дружбы, по той девчонке с горящими глазами на подоконнике, по совместным мечтам. Но вместо боли пришло облегчение, глухое и стыдное.
Их дружба умерла не сегодня. Она угасала медленно, год за годом, разговор за разговором. Каждый раз, когда Вера делилась радостью, а в ответ получала поджатые губы. Каждый раз, когда рассказывала о планах, а Катя закатывала глаза. Каждый раз, когда пыталась вытащить подругу из болота, а та цеплялась за её ноги, утягивая вниз.
Вера спустилась в метро и села на пустое сиденье, не замечая мокрых следов, которые оставляла. Достала из сумки зеркальце, взглянула на себя: потёкшая тушь, растрёпанные волосы, красные глаза. Усмехнулась и убрала зеркальце обратно.
Завтра она встанет в шесть утра, сделает укладку, наденет другой костюм и поедет на работу. Потому что жизнь не заканчивается из-за чужой зависти…
Через месяц Веру вызвал генеральный директор. Она вошла в кабинет, готовая к любому новому проекту, критике, очередному марафону переговоров. Но Павел Сергеевич молча протянул ей документы, и Вера прочитала первую страницу.
Назначение на позицию регионального директора по Азии. Годовой контракт в Сингапуре.
Вы заслужили, Вера Игоревна, директор откинулся в кресле. Совет единогласно утвердил вашу кандидатуру. Вылет через три недели, успеете подготовиться?
Вера подняла глаза и кивнула.
Успею.
Она вышла из кабинета, крепко прижимая папку к груди, и позволила себе несколько секунд постоять в пустом коридоре. За окном садилось ноябрьское солнце, золото и багрянцы на облаках. Где-то там, в квартире на окраине, Катя наверняка ставила ужин и жаловалась Сергею на несправедливость жизни.
А Вера собирала чемоданы в Сингапур.
И ни разу, ни единого раза за всю жизнь она не пожалела о своём выборе. Как говорится: кто на что учился.
