06.12.2025, 23:07
Дашь, выручи пятиста рублями? Бензин кончился, а денег нет, закончилось голосовое сообщение от Андрея.
Я открыл приложение в банке, нажал «Перевод». Пятьсот рублей мгновенно ушли Пете. Слишком быстро, чтобы успеть додумать раздражённую мысль до конца.
Спасибо, солнце, ты лучшая! пришло ответное голосовое через минуту.
Я отложил телефон, уставился в потолок своей спальни в Москве. Лучшее? Конечно. Кто ещё в одиннадцать вечера без вопросов переводит деньги? Кто не будет напоминать о тех трёх тысячах, которые я одолжил две недели назад?
Полгода назад всё было иначе. Я, Пётр, Элина и Глеб зарабатывали примерно одинаково плюсминус пять тысяч рублей, ерунда. На пиццу делились поровну, счёт в кафе делили на четверых, никому не втискивали чужие деньги. Потом я защитил диплом, получил повышение и перешёл в отдел маркетинга.
Моя зарплата выросла в четыре раза. Не в полтора, не в два, а в четыре.
Сначала я сам не понял, что изменилось. Первые пару месяцев жил, как прежде: откладывал на «чёрный день», покупал еду по акциям, считал каждый чек дорогим. Привычка. А друзья сразу заметили, будто на лбу у меня загорелась яркая вывеска: «Теперь я богач, подходи».
Элина села на кровать, подтянула колени к груди. Я вспомнил тот вечер первые посиделки после повышения. Элина принесла дешёвый лимонад, Глеб пакет чипсов, Пётр пришёл с пустыми руками, но с широкой улыбкой.
Тогда я заказал роллы, купил нормальные напитки, сыр, фрукты. По привычке разделил сумму на четверых и скинул в общий чат. Никто не перевёл деньги. Я подождал день, два, неделю. Затем написал вежливое напоминание с улыбающимся смайликом.
Даш, ну ты чего? У тебя же теперь денег куры не клюют, ответила Элина.
Не парься, в следующий раз скинемся, добавил Глеб.
Следующего раза не было. Вернее, был, но всё повторилось. Я накрыл стол, друзья пришли, поели, ушли. И опять всё оплатил я.
Я решил спросить напрямую. Мы сидели на моей кухне, доедали пасту, которую я готовил два часа.
Ребята, начал я, а как будем делить расходы? Я потратил на всех примерно пять тысяч.
Пётр поперхнулся вином, Элина округлила глаза, Глеб делал вид, что внимательно изучает рисунок на скатерти.
Даша, протянула Элина тем тоном, которым разговаривают с капризными детьми, ты же теперь богатая. Для тебя пять тысяч это как для нас пятьсот.
Точно, подхватил Пётр. Ты не обеднеешь. А нам сейчас и так туго.
Даша, не жадничай, похлопал её по плечу Глеб. Мы же друзья.
Я кивнул, улыбнулся, сменил тему. Не хотел ссоры, не хотел быть той жадиной, которой считают копейки при шестизначной зарплате. Но после того вечера стал реже звать их к себе, ссылаясь на работу, усталость, планы. Иногда врал, просто чтобы не чувствовать себя использованным.
Походы в магазин превратились в своего рода пытку. Каждый раз ктото «забывал кошелёк», «не успел снять наличку», «оставил карту дома». Две тысячи туда, три тысячи сюда. Я выручал, потому что отказать было неудобно, когда стояла очередь.
Но деньги никто не возвращал. Никогда.
Наступил Новый год, 31 декабря. Я стоял в гостиной, оглядывая накрытый стол. Селёдка под шубой, оливье, запечённая курица, мандарины горкой в хрустальной вазе. Всё красивое, праздничное, за мой счёт.
Я не планировал встречать праздник один. Хотел посмотреть глупый новогодний фильм и лечь спать в два ночи. Но друзья сами напросились.
Даша, как ты будешь одна в Новый год? Мы придём, будет весело!
Квартира большая, всем места хватит!
Ты же не бросишь нас?
Я согласился, потому что всё ещё надеялся, что они изменятся, что хотя бы расскажут спасибо.
Телевизор бормотал на фоне. Я поправил блестящий шарик на искусственной ёлке и посмотрел на часы. Одиннадцать. Скоро придут. Звонок в домофон раздался в четверть двенадцатого. Элина влетела первой, в облаке сладких духов и блёсток.
Даша! С наступающим! Я тебе подарок принесла!
За ней ввалились Пётр и Глеб.
О, стол классный! плюхнулся Глеб на диван и сразу потянулся за оливье. Даша, ты молодец. Я с утра не ел.
Я разлил напитки, они чокнулись, выпили за уходящий год, за новый, за дружбу. Улыбалась, говорила правильные слова. Внутри чтото тянуло и скребло, но я не давал этому вырваться. Не сейчас, не за десять минут до полуночи.
Под бой курантов я загадал желание: чтобы следующий год был честнее этого.
Подарки! вскрикнула Элина. Давайте открывать!
Я отдал свёртки друзьям.
Держи, Дашуль! Элина сунула мне пакет.
Внутри гель для душа с ароматом арбуза.
О, спасибо, вынул я гель, развернул в руках. Арбуз. Милый запах.
От меня! Глеб протянул свой пакет.
Носки. Красные, с оленями. Ценник не оторвали сто двадцать рублей.
Класс, отложил я их в сторону.
И от меня! Пётр торжественно вручил маленькую коробку.
Ёлочные шарики. Три штуки, пластиковые, с облупившейся краской. Я посмотрел на свои подарки: гель, носки, шарики. Общая стоимость около трёхсот рублей. Кивнул себе. Правильно. Всё правильно.
А теперь открывайте мои, сказал я.
Элина разорвала упаковку первой. Внутри ежедневник, конфеты и носкиоленята, но симпатичнее.
Глеб получил набор для бритья и сладости. Пётр термокружку и шарф. Лица всех троих вытянулись синхронно, будто репетировали.
Эээ, протянула Элина, разглядывая ежедневник. Дашуль, это всё?
В смысле?
Ну, она помахала ежедневником в воздухе, подарок. Это весь подарок?
Я откинулся на спинку кресла, скрестил ноги.
Да. Чтото не так?
Даша, вмешался Пётр, мы думали, ты ну, раскошелишься нормально. Ты ж можешь себе позволить.
Я дарю вам то же, что вы дарите мне, сказал я ровно. Примерно в той же ценовой категории. Это честно.
Нечестно! вспыхнула Элина. Ты зарабатываешь в сто раз больше нас!
В четыре раза. И это не значит, что я обязана тратить на вас больше, чем вы на меня.
Обязана! Элина вскочила. Мы же друзья! Друзья должны делиться!
Я посмотрел на неё снизу вверх: раскрасневшееся лицо, блёстки в волосах, дрожащие от возмущения губы.
Делить? переспросил я. Я полгода оплачиваю всё. Каждая наша встреча за мой счёт. Долги вы не отдаёте. Вы приходите с пустыми руками и съедаете мою еду. И теперь говорите, что я должна?
Ты жадная, бросил Глеб. Просто жадная. Деньги куча, а ведёшь себя как нищая.
Я веду себя как человек, которому надоело, что его используют, поднялась я. За этот год вы задолжали мне немало. Ни копейки не вернули. Сегодняшний стол обошёлся мне в пятнадцать тысяч. Вы скинулись? Нет. Вы хотя бы предложили? Нет. Вы пришли, сели и едите.
Потому что ты богатая! крикнула Элина. Для тебя это копейки!
Не важно, копейки или миллионы. Важно, что это мои деньги. Мои. Я их заработала. И я не обязана тратить их на людей, которые считают меня кошельком с ножками.
Тишина. Глеб шумно выдохнул. Пётр отвернулся к окну. Элина стояла с красными пятнами на щеках, дневник всё ещё болтался в её руке.
Ты изменилась, сказала она тихо. Раньше была нормальной.
Элина швырнула дневник на диван.
Пойдём, ребята. Нечего нам тут делать.
Они собирались молча, надевали куртки, обувались, не глядя на меня. Пётр всё же обернулся в дверях.
Зря ты так, Даша. Мы же столько лет дружили.
Дружили, согласилась я. А потом решили, что я должна вас содержать.
Дверь захлопнулась. Шаги на лестнице затихли. Я остался один в квартире, где пахло оливье и сгоревшими бенгальскими огнями.
Я вернулся к столу, наполнил бокал, съел ложку салата вкусный, с домашним майонезом. Взял мандарин, потом ещё один. Телевизор показывал «Иронию судьбы». Улыбнулся и достал телефон. Сначала заблокировал Элину, потом Петра, потом Глеба. Удалил их из друзей во всех соцсетях, очистил переписки.
Эта дружба не прошла проверку деньгами. Я думал, что друзья останутся друзьями, независимо от количества нулей в зарплате. Но нет. Оказалось, деньги работают как лакмусовая бумажка: показывают, кто рядом ради тебя, а кто ради твоего кошелька.
Я доел оливье, укутался в плед, переключил канал. За окном ктото запускал фейерверки. Разноцветные вспышки озаряли небо над крышами Москвы. Я посмотрел на них и улыбнулся. Не натянутой улыбкой, а настоящей.
Это не конец. Я найду новых людей, тех, кто будет ценить меня с деньгами или без. Тех, кто не будет прикидывать, сколько можно с меня взять.
Мандарины пахли праздником и детством. Я очистил ещё один, разделил на дольки, положил в рот. Сладкий, сочный, идеальный.
С Новым годом, Даша. С новой жизнью, прошептал я себе.
