Раз в месяц
Нина Сергеевна, прижимая к груди пакет с мусором, остановилась возле старой доски объявлений у лифта. На клетчатом листке, приколотом разноцветными кнопками, крупно было выведено: «Раз в месяц одному жильцу». Ниже шли даты и фамилии, а в углу подпись – «Сергей, кв. 34». Кому-то уже не хватило места, и он приписал шариковой ручкой сбоку: «Требуются 2 человека в субботу помочь с коробками». Нина Сергеевна пробежала глазами пару раз и сразу почувствовала легкое раздражение как будто кто-то сказал что-то лишнее в очереди за молоком.
В этом подъезде она прожила десять лет и знала главные законы: мимолетное «здравствуйте» на лестнице, и дальше каждый по своей дороге. Иногда коротко спросить, где электрик или попросить передать квитанцию, но чтобы расписание помощи, персональные фамилии и кнопки Это ей напомнило собрания на прежней работе, где все делали вид, что «мы одна команда», а на деле каждый тянул одеяло на себя.
У мусоропровода она встретила Валю с пятого этажа та всегда ходила с двумя пакетами, словно уверена: один обязательно порвётся.
Ну как, видели? Валя кивнула на доску. Это Сергей придумал, говорит, вместе проще: не бегать по одиночке, а собраться разом.
Вместе, повторила Нина Сергеевна с нейтральным голосом. А если не хочется вместе?
Валя пожала плечами.
Не напрягайтесь никто не заставляет. Просто, чтоб было кому, когда понадобится.
Нина Сергеевна вышла во двор и мысленно уже спорила с этим Сергеем из тридцать четвертой. «Когда надо» это для кого «надо», кто решает и почему это должно касаться всех?
В субботу утром до кухни донеслись странные звуки: глухие удары, чьи-то голоса, лениво командующие: «Аккуратней, угол!», «Лифт придержи!». Мокрая тряпка в руках, но слушать не могла перестать. Представила люди, которых она знает только по лицу и «здравствуйте», тащат чужие коробки, диван, кто-то давит, кто-то бурчит Неловко, что сейчас в этих коробках чужая жизнь напоказ, и одновременно тихая зависть: их позвали.
Через час всё стихло; вечером, возвращаясь с авоськой из «Пятёрочки», увидела у подъезда горку пустых коробок и ролик скотча на лавочке. Сергей, высокий и усталый, запихивал мусор в мешок.
Здравствуйте, сказал он так, будто они знакомы лет десять. Не помешали?
Нет, просто громко было, ответила Нина Сергеевна.
Понимаю. Старались до обеда управиться, у Татьяны со второго этажа переезд, одна с ребёнком. Ну, как одна улыбнулся. Если что, пишите на доске. Не обязательно переезд любая мелочь.
Слово «мелочь» в его исполнении оставляло ощущение: возражать даже не за что, ничего тебе никто не навязывает сказал и пошёл дальше мешки вязать.
В следующие недели доска объявлений зажила собственную жизнь. Нина Сергеевна неизменно замечала новые записи: «Петровичу из 19-й купить лекарства, после операции, кто дойдёт до аптеки?»; «Прикрутить полку в 27-й, дрель есть»; «Собираем по 200 рублей на домофон, у кого нет сдачи позже». Почерки разные: где ровно, где будто писали в поезде.
Вносить себя Нина Сергеевна не спешила. Так правильно: не вмешиваться, просто наблюдать.
Однажды вечером, возвращаясь после работы, увидела у лифта заплаканную девочку-подростка из соседнего подъезда, совсем крошка. Валя держала её за плечо, успокаивала:
Не бойся, сейчас найдём! Сергей сказал, у него есть.
Что случилось? невольно спросила Нина Сергеевна, хотя могла пройти мимо.
Валя посмотрела уверенно в глазах «ты из наших, не посмеёшься».
Бабушка у девочки, давление, таблетки кончились, а аптека закрыта. Сергей сейчас принесёт свои, утром купят.
Нина Сергеевна кивнула и дома долго не могла снять пальто. Мысленно возвращалась к Валиному «найдём» не «скорую вызывайте», не «пусть разбираются», а именно «найдём». И, что Сергей принесёт таблетки, не спрашивая про возврат.
Через пару дней в подъезде вспыхнула маленькая «революция». К сбору на домофон кто-то неаккуратно приписал: «Опять поборы, кому надо пусть сам себе ставит!». Подпись никакая. У лифта две женщины не стеснялись разносить друг друга на весь подъезд:
Я знаю, это из трёшки, почерк какой!
А ты чего знаешь, у людей пенсия, а вы тут по двести, по двести
Нина Сергеевна проплыла мимо, ощущая внутри знакомое: вот оно, коллективное шоу. Сейчас начнётся, кто «должен», кто «молчит», кто «пользуется». Хотелось, чтобы доска вернулась к объявлениям о сантехнике.
Но вечером увидела Сергея у доски. Он, не спеша, снял лист с припиской, аккуратно сложил, убрал в карман. Повесил новый, чистый, написал: «Домофон. Кто может сдаёт. Кто не может не сдаёт. Главное чтобы работало». Сергей. И точка.
Уважение к этому «и точка» появилось внезапно. Без проповедей и угроз просто внятная граница.
А её жизнь тем временем похрустывала, как дверь на лестничной клетке, которую сто лет не смазывали. Сначала трещинка: в ванной закапала подводка. Тазик, ключ на десять, тряпка. Потом премию задержали на работе, начальница буркнула, отвернувшись: «Потерпите». Нина Сергеевна терпела это она умела.
Месяц начался с боли в спине. Не драматично, но утром вставала, держась за край кровати, дожидалась, пока отпустит. Купила мазь, греет поясницу старым шарфом, никому не говорит: жалобы ведь всегда превращаются в ненужные разговоры про то, как «всем тяжело».
Вечером вернулась с покупками и услышала странный звук шуршание у двери. Замок заедал, ключ не слушался. Пару раз рванула, повернулся но с неприятным хрустом. Сердце дернулось.
Обувь сняла, пакет на табурет достала отвёртку, попыталась разобрать замок. Руки дрожат после дня, спина тянет. Квартира тихая, чужая тишина давит.
На следующий день замок окончательно заклинил. Поздно вечером, с сумкой и папкой, она не смогла открыть дверь. Прислонилась лбом к холодному металлу, стараясь не паниковать. В голове «слесарь, ключи, деньги, ночь» Позвонила дежурным ждать мастера два часа.
Два часа на лестничной клетке унизительно даже не потому, что кто-нибудь увидит, а потому что беспомощность орёт в уши. Присела на ступеньку, поставила сумку рядом и уставилась на свои руки сухие, с трещинами от посуды. Руки, которые всегда справляются.
Из лифта вышел Сергей.
Нина Сергеевна? будто сомневался, та ли это.
Она подняла голову, почувствовала жар на лице.
Замок заклинил, выдохнула коротко. Жду мастера.
Долго?
Сказали, два часа
Сергей глянул на дверь, потом на сумку.
У меня набор инструментов есть. Можем попробовать вдруг получится, пока ждёте. Если не выйдет, хоть поймём причину. Не против?
Вот это «не против» прям как ключ к другим дверям. Не «давайте я», не «чего сидите», а спросил.
Нина Сергеевна хотела уже привычно отмахнуться: «Спасибо, не надо». Безопасно, спокойно. Но спина маячит, телефон садится, и перспектива двух часов на ступеньке вдруг стала слишком мрачной.
Попробуйте, разрешила, удивившись, что голос звучит крепко.
Сергей сходил к себе, принёс небольшой чемоданчик, выложил на газету инструменты, не пачкая плитку отметила это интуитивно. Уважение, следы, порядок.
Я не слесарь, сразу предупреждаю, сказал он. Но замки не раз видел.
Снял накладку, сложил винтики в крышку, чтобы ничего не потерять. Нина Сергеевна сидела рядышком, держала сумку и вдруг почувствовала жизнь-то стала общей площадкой, и это не всегда плохо.
Тут личинка износилась, изрёк Сергей. Можно смазать, но лучше менять. Запасной ключ есть?
Нет, не подумала покачала головой.
Сергей молча кивнул.
Через десять минут дверь поддалась. Не сразу, но сдалась. Включив свет в прихожей, Нина Сергеевна почувствовала, как напряжение медленно отступает. Обернулась.
Спасибо, сказала, и машинально добавила чтобы не выглядело как конец разговора: Только прошу, не надо, чтобы все про это знали.
Сергей поднял глаза.
Понимаю. Я никому. Всё равно замок менять. Если хотите, завтра контакты нормального мастера пришлю. Без лишних слов.
Нина Сергеевна кивнула. Приятно, что он не предложил собрать весь подъезд и устроить замочную революцию. Просто тихо и по делу.
Когда Сергей ушёл, она долго стояла в прихожей, слушая, как гудит холодильник. Хотелось и смеяться, и плакать потому что помощь вовсе не похожа на жалость. Помощь как отвертка: её вовремя протянули, когда руки заняты.
На следующий день вызвала мастера, которого посоветовал Сергей. Мастер пришёл вечером, всё показал, поставил новый замок. Дала деньги без попытки торговаться, получила два ключа и один аккуратно подписала маркером: «запасной». Маленькое признание: иногда не справляешься, и это нормально.
Через неделю на доске появилось новое объявление: «В субботу помочь Петровичу из 19-й донести продукты, лекарства, после больницы тяжело. Требуются 2 человека, с 11 до 12». Нина Сергеевна прочитала и вдруг выяснила может.
В субботу вышла заранее. В сумке две пачки печенья и чай, не взятка, а повод зайти не с пустыми руками. На площадке уже ждал Сергей.
Тоже идёте? без удивления спросил.
Да. Главное, я беру только лёгкое, и не беседуем про здоровье договорились?
Сказала твёрдо не оправдываясь, а как условие.
Договорились, ответил Сергей, уважая.
Поднялись к Петровичу. Дверь открыл пожилой, бледный, но с теплотой во взгляде.
О, комиссия явилась, пробормотал.
Не комиссия, мягко поправила Нина Сергеевна, протягивая пакет. Принесли продукты. Чай, печенье если захотите.
Петрович взял осторожно, обеими руками, будто боится уронить.
Спасибо. Я бы сам да ноги
Не надо «бы», перебил Сергей без нажима. Куда поставить?
Зашли на кухню. Нина Сергеевна поставила пакеты на стол, заметила листок с перечнем лекарств и пустой контейнер от таблеток. Вопросы задавать не стала, только уточнила:
Мусор вынести?
Если можно Петрович засмущался.
Взяла пакет, завязала, вынесла. По дороге отметила, что спина почти не болит не исчезла боль, просто внутри стало ровнее.
На выходе Петрович попытался вручить Сергею деньги.
Ну зачем, отмахнулся Сергей.
Тогда хоть Петрович покосился на Нину Сергеевну. Заходите, если что, не кусаюсь.
Зайдём, если что. Только вы тоже не геройствуйте: пишите на доске, что надо, твёрдо ответила.
В этот раз внутри не было ни робости, ни сожаления было ощущение, что она имеет право говорить как Сергей: не сверху, не снизу, а по-человечески, рядом.
Вечером остановилась у доски объявлений. Кто-то оставил новую пачку кнопок и блокнот. Написала аккуратно, коротко: «Кв. 46, Нина Сергеевна. Если кому нужно могу после 19:00 в будни дойти до аптеки или забрать посылку. Тяжёлое не поднимаю». Приколола листок, убедилась, что держится.
Дома поставила чайник, взяла запасной ключ, переложила в конвертик, написала телефон Сергея и убрала в ящик у двери. Не как знак зависимости, а как небольшая страховка, которую, наконец, себе разрешила.
Когда в подъезде кто-то хлопнул дверью, послышались шаги, Нина Сергеевна не вздрогнула. Выключила плиту, налила чай и подумала: «Раз в месяц» это вовсе не про толпу. Это про то, что иногда можно не держаться за всё одной рукой, если рядом другие.
