Разрыв по расписанию
Всё будет хорошо, шепнул Вова, надевая самую серьёзную мину, какую только может изобразить парень, который вот-вот встретит русскую мать. Он втянул побольше воздуха, выдохнул с пафосом и нажал на звонок. Вечер обещал либо быть грандиозным, либо войти в топ личного хитпарада неловкостей. Проверим, что победит: печенье или интуиция?
Дверь распахнулась почти сразу. На пороге стояла Алевтина Петровна в образе, не допускающем сомнений кто тут командует парадом. Волос укутан лаком, шерстяное строгое платье, взгляд, способный легко прожечь дырку в линолеуме. Она окинула Леру взглядом, потом заметила корзинку с печеньем, чуть дёрнула губами едва заметно, но Лера не упустила этот телекод.
Проходите, приказала будущая свекровь с выражением полного равнодушия к судьбе вселенной. Вова шагнул в прихожую, стараясь не делать лишних движений, Лера за ним как по тонкому льду. Квартира встретила запахом сандала и порядком, который граничит с музейным экспонатом: ничего лишнего, нигде ни пылинки, ни шали, ни носка. Если бы на пол уронили конфету, та бы немедленно легла в обморок от чистоты.
Алевтина Петровна провела их в гостиную. Тут царил кремовый текстиль, массивный диван цвета «буржуйского золота», журнальный столик зверски тяжёлый. Она элегантным жестом молча показала на диван.
Чай? Кофе? ровным, абсолютно нейтральным тоном спросила хозяйка, даже не взглянув на Леру. Милости, конечно, не разливала скорее подливала ехидства.
Я бы не отказалась от чая, выдала Лера эталон вежливости, облекая голос в радушие, хотя коленки ходили, как трамвайные двери. Она водрузила печенье на столик, бережно развязала ленту, приоткрыла крышечку аромат сразу начал борьбу за территорию. Я испекла печенье сама. Если захотите попробовать…
Алевтина Петровна уделила корзинке целых полсекунды, кивнула и удалилась:
Принесу чай.
Пока в глубине квартиры зашуршал титановый чайник, Вова шёпотом выдохнул:
Извини. Мама всегда такая… ну, в стиле «расслабился проиграл».
Всё нормально, улыбнулась Лера, крепко пожимая его руку. Главное, что ты рядом.
Молчание росло на глазах, словно грибы после дождя. Всё вокруг вылизано, никакой души, кроме духа порядка и уверенности властной хозяйки: словно не гостиная, а кабинет директора крупного банка Сбербанк.
Алевтина Петровна вернулась с подносом настолько фарфоровым, что к нему страшно прикасаться без гипса. Чашки расписные, чайник самовару на зависть, печенье аккуратно расставлено по кругу. Она плотно села в кресло против молодых, скрестив руки и взглянув на Леру внимательным прицелом:
Итак, Валерия, начала она, изучая с педантичностью руководителя института благородных девиц. Вова говорит, вы учитесь. На воспитателя, если я не путаю?
Да, на третьем курсе, отважно держала строй Лера. Поставила чашку на стол пусть руки дрожат вдали от глаз. Я люблю работать с детьми, это важно, видеть, как они развиваются, становятся самостоятельней…
Дети, протянула Алевтина Петровна так, будто услышала не «дети», а «стиральные доски». Это, конечно, почётно. Но вы ведь понимаете про зарплату воспитателя? В наше время рубль к рублю, и всё равно не складывается. Надо думать о будущем, о стабильности.
Вова встрепенулся:
Мам, не надо сразу про деньги! Лере нравится работа, и это главное. С финансами разберёмся. Всё наладится, поддержим друг друга.
Мать посмотрела на сына с видом «продолжай, только зря стараешься», затем принялась за чай, тянула паузу, как будто раздумывая, не добавить ли лимон от коварства.
Любить работу это похвально, произнесла она, но одной любви мало, Валерия. Уже выбрали, где будете работать? Какие планы у вас?
Лера собралась с духом:
Конечно, думала. После учёбы хочу в детский сад, набраться опыта. А потом пройти дополнительное обучение, работать с особенными детьми. Это сложно, но мне кажется, это моё.
Никакой поддержки на лице Алевтины Петровны не появилось только взгляд ироничного эксперта по выбору судьбы.
Я не собираюсь сидеть у Вовы на шее, добавила Лера. Хочу быть самостоятельной, заниматься тем, что люблю. Предпочитаю счастье от дела, а не только зарплату.
Ну, интересная позиция, с оттенком иронии кивнула свекровь. А если задуматься о чем-то поприбыльнее? Например, продажи или маркетинг, с вашими внешними данными и речевыми оборотами там оклады по 80000 рублей, а то и выше!
Вова хотел вмешаться, но Лера жестом пресекла:
А вы кем работаете? вдруг выдала она, глядя ей прямо в глаза.
Алевтина Петровна вздрогнула, потом быстро собралась:
Я не работаю. Мой муж обеспечивает нас, а я храню семейный очаг, занимаюсь домом и поддерживаю мужа это, знаете ли, труд не менее серьёзный.
Понимаю, спокойно кивнула Лера. Интересно, почему тогда вы считаете, что я обязательно должна искать только высокооплачиваемую работу? Хотя я не прошу Вову меня содержать…
В кухне воцарилась тишина, куда громче любых слов. Мать внимательно разглядывала Леру.
Моё решение было осознанным, наконец произнесла она. Володя же не олигарх. Сейчас не те времена, чтобы один мог вытянуть всю семью…
Вова нервно ёрзал на диване. Лера посмотрела на него, ожидая поддержки, но он почему-то притих.
Лера, ты же понимаешь… начал парень, неуверенно подбирая слова. Мама просто за нас переживает, хочет, чтобы всё у нас было хорошо, чтобы не было никаких сложностей…
То есть ты считаешь, мне лучше заниматься нелюбимым делом, но с зарплатой побольше? уточнила Лера, делая вид, что вопрос сугубо риторический.
Я… ну, не совсем Вова запутался в руках, в мыслях и в чашке. Мама права: надо думать о будущем, о стабильности.
Мать тут же кинула на сына быстрый одобрительный взгляд и продолжила наступление:
Валерия, вы же понимаете, что сын мой всегда мечтал стать журналистом. Ездить в командировки, писать репортажи… Вы ведь не призываете его забыть о мечте? Или рассчитываете, что ради свадьбы он откажется от своих амбиций навсегда?
Вова попытался что-то сказать, но тут же был прерван:
Давай без недомолвок! Ты готов отказаться от профессии изза Леры? требовательно спросила мать.
Парень замер. Глаза мелькнули между девушкой и мамой, внутри явно бушевала драма: защитить Леру или не злить мать.
Я… с трудом выдавил он. Я не хочу бросать свою мечту. Но я и Леру терять не хочу. Может, получится совместить, поддерживать друг друга, идти вместе…
Мать только вздохнула, явно считая комбинацию «и рыбку съесть, и заработать миллион» ненаучной фантастикой.
Очень замечательно звучит, усмехнулась Лера. Только выходит, что Вова свои мечты защищает, а я обязана принести свои в жертву домашнему бюджету? Так, по-русски говоря, это не переговоры, а уличный односторонний улов.
Вова опустил глаза, чашка нервно билась о блюдце. Он явно искал воображаемое спасение на дне своей порционной улитки.
Ну, наверное, нам както придётся договариваться… промямлил он в тарелку.
Ты же знаешь, что так не выйдет, материнская интонация стала особенно устрашающей. Либо ты работаешь понастоящему, либо…
Дальше повисла многозначительная пауза, в которую уместилась вся житейская мудрость Алевтины Петровны и зёрна сомнения отросли у обоих в груди.
Думаю, на сегодня хватит, выпалила, наконец, хозяйка, поднимаясь с ледяной грацией. Уже темнеет. Валерия, время домой. Вова нам надо поговорить, срочно!
Вопросов, кто хозяин в этой квартире, не было.
Может, я хотя бы провожу Леру до остановки? робко попытался парень.
И не думай! Останься, отрезала мать, даже не повернув головы. Не хватало мне инфаркта изза твоей прогулки.
Вова совсем сник.
Извини, Лера, буркнул он. Мама будет волноваться, я не пойду с тобой. Вызови себе такси, хорошо?
Лера кивнула, не пытаясь спорить. Поставила чашку, взяла сумочку, встала.
Спасибо за чай, сказала она с деловым холодком, уже даже не пытаясь казаться милой.
До свидания, отозвалась свекровь, уже переключившись на следующего гостя в голове.
Лера медленно двинулась к двери, за спиной ни одного прощального взгляда. Она невольно обернулась Вова разбирал дочиста свои кулаки на диване. Вот и итог всему вечеру: тишина говорит больше любой поддерживающей речи.
На улице холодный воздух показался в тот момент лучше любого Валидола. Обида и злость боролись с разочарованием. Всё стало предельно ясно в мире Вовы приоритет всегда за мнением Алевтины Петровны. Хоть царь, хоть президент приди мама скажет, как надо, и все будут кивать.
Лера пошла домой. Сначала медленно, затем всё быстрее как будто могла догнать нормальное прошлое и убежать от собственного комка в горле. Хотелось кричать, но получилось только громче сжать губы.
Вернувшись домой, она подошла к зеркалу, сбросила обувь и, тяжело выдохнув, наконецто расслабила плечи. Молчание в собственной квартире оказалось куда ласковей, чем весь ослепительно музейный комфорт у мамы Вовы. Не конец света. Конец дурацкой истории, которая, может, и не должна была начинаться.
***
На следующий день Лера ранним утром заблокировала у себя в голове любые звонки. Телефон пиликал, как голодная кошка под дверью, но она просто смотрела на экран и откладывала аппарат без угрызений. Думать её сегодняшняя работа. Хочет ли она и дальше делить любимого мужчину с мамой-полковником? А если в будущем каждое её движение будет зависеть от утверждения Алевтины Петровны?
Прошло несколько дней. Учёба, домашние дела, кофе с подругами всё на автомате. Параллельно в голове гремел мартовский шторм воспоминаний, где главную роль играла чьято молчаливая спина на диване и слова поддержки, так и не нашедшие дороги из уст наружу.
Через три вечера, когда Лера возвращалась домой, у подъезда её настиг знакомый силуэт.
Лера! эхом промчался за спиной.
Она обернулась. Вова, как обычно: подавленный, руки в карманах, взгляд чуть виноватый, чуть затуманенный. Подошёл ближе ну не бросаться же девушкам на шею в нашем климате.
Нужно поговорить, начал он, глядя кудато себе под ботинки. Мама сказала, что ты мне не подходишь.
Лера улыбнулась уголком губ, ожидая, что тут тоже свободных ролей не раздают.
А ты что думаешь? мягко, но твёрдо спросила она. Или, может, ты уже определился за двоих?
Вова поёрзал, пожевал губу.
Она мама. Я не могу взять и пойти наперекор…
Очередь за тишиной. Граждане, рассаживайтесь: сейчас будет возмутительно банальное объяснение вечной привязанности.
То есть ты с ней согласен? уточнила Лера, будто проверяя своё чувство юмора.
Нет-нет, но… растерянный парень, снова смотря вниз. Всё сложно. Она моя семья.
Он явно хотел, чтобы Лера сняла с него ответственность: предложила компромисс, решила за него, сама сбежала восвояси.
Ты хочешь быть со мной? спросила Лера уже без надежды.
Он не ответил лишь ссутулился ещё больше.
Лера коротко кивнула и молча ушла в подъезд.
Вова остался на крыльце, глядя ей вслед, с ощущением, что вместо женщины он отпустил кошелек с последней зарплатой а догнать неловко и поздно.
Вечером Лера вышла прогуляться. Осень пахла листвой, дождём и горьковатым спокойствием. Где-то вдали блестели окна, а она, отпустив все эмоции, рассмеялась. Не злорадно с лёгкостью, будто сбросила тяжёлое пальто. Всё, что впереди её, потому что теперь в жизни Леры главная ценность быть собой, а не приложением к чьему-то одобрению. И это настоящий финал, уже без всякой горечи.
