Дневник, 5апреля2025г.
И что, я могу хоть както вмешаться? прогремел мой голос, когда я ударил ладонью по столу. Тогда и копейки со мной не связаны! мамасвекровь замерла, как замёрзший кристалл.
Аглая сидела на краю дивана, словно на натянутой проволоке. Под ней дорогой замшевый плед, который я сама выбрала, а моя свекровь, Елена Михайловна, уже три месяца називает его «рынковым безвкусием». Вася, мой муж, растянулся в кресле, скрестив ноги, и громко раскалывал семечки подсолнечника хотя уже давно перестал быть тем школьником, которому это было позволено. Тридцать восемь лет, отец двоих детей, а всё ещё щёлкает семечки, как будто на школьном дворе.
Ну, Аглашенька, произнёсла Елена Михайловна, поднося к столу кастрюлю горячего борща, я и Вася обсудили и решили: продадим твою маленькую «Ладу». Ты ведь работаешь рядом, а Марина нужна в поликлинику. С её животом в маршрутке ей не по пути, верно?
«Обсудили», прошипела Аглая в уме. Значит, я теперь просто дворовый пёс, на поводке, куда только меня поведут.
Ты спрашивала меня? холодно ответила она, взглядом замораживая даже пар от борща, и встретилась глазами со своей свекровью.
О чём спрашивать? пробормотала старшая, отваливая себе немного борща. В нашей семье, если ктото в беде, все помогают. Так я и воспитывала сына. А ты только о себе.
Не отрываясь от телефона, Вася пробормотал: Аня, Марина сейчас беременна, ей тяжело Это не навсегда. Как только поправится, вернём всё назад.
Вернём? ухмыльнулась Аглая. Запишете в договор? Или это будет как ваш «кухонный займ», который спустя пять лет всё ещё «на хранении» у мамы?
Какой ты человек? вспыхнула Елена Михайловна. Я не твой враг! Я твоя мать! Тебе бы тоже помочь, а не сидеть, как капризная принцесса! Всё против тебя, всё несправедливо!
Аглая встала. Ни крика, ни драмы. Просто решительно. Долго терпела, как будто бы «любя» эта семья «отрезала её крылья. Не сказав ни слова, пошла в спальню, где и зазвучал хоровой шёпот:
Она злая? шептала свекровь громко, будто бы Аглая глуха.
Аня, серьёзно? воззвал Вася. Не будь так жёстка. Мама, наверное, так не имела в виду
Я говорю как мать! заявила Елена Михайловна. Если ты этого не поймёшь, значит, ты уже не из нас. Ты не вписываешься в эту семью.
Через пару минут Аглая вернулась с документами на машину, положила их на стол.
Слушайте. Машина в моём имени, я её владелица. Квартира, кстати, досталась от бабушки вам в неё нет прав. Это мой «вклад» в вашу «семью».
Ты готова разрушить всё изза куска металла? воскликнула свекровь.
Нет, изза тебя, ответила Аглая, кивнув. Изза твоего бесконечного контроля и твоей трусости, Васёк.
Аня, подожди, простонал Вася, держась за голову. Мы просто хотели помочь Марине
Тогда продай свой гараж с этой 2003й «Ладой», отрезала её Аглая с резкой улыбкой. Так вам и так хватает такси, вам же не сдохнуть.
Свекровь ударила ложкой по тарелке.
Ты не жена, а бизнесвумен. Всё, что ты помнишь это собственность и бумажки. Нет сердца, нет совести.
А ты только любовь и милосердие? парировала Аглая. Забавно, как всё всегда оборачивается в твою пользу. Какой удивительный «благотворительный» фонд.
Она ушла в ванную, закрыла дверь и позволила себе дрожать не от страха, а от ярости.
Через пару часов Вася зашёл в спальню без семечек, без телефона, без гордости.
Аня поговорим.
Поздно, Васёк. Поздно пить Боржоми после того, как твоя мама «продала почки». Ты даже не проронил ни слова, когда обсуждали, как избавиться от моей машины. Что это было?
Я не хотел ссоры
Ты никогда ничего не хочешь, кроме покоя. А «покой» для тебя молчание, пока я отказываюсь от своих прав, собственности и здравого смысла.
Вася тяжело выдохнул.
Поговорим завтра, как взрослые. Сядем, всё уладим. Не накаляйсь.
Аглая посмотрела ему в глаза.
Ты всё ещё мой муж, Васёк? Или ты уже полностью под мамой?
Он молчал.
Квартира опустела. Даже борщ остыл.
Утром солнце пробилось в окно, как будто знало, что сегодня будет переломный день. Вася храпел на кухонном диване, будто ничего не случилось, будто лишь победил в спорах о шторах, а не предал меня маме.
Я налила себе кофе, стараясь не звякнуть чашками не из уважения, а из принципа. Шум это эмоция. Сегодня я сталь.
Хватит. Они уже не получат ни одного дюйма моей жизни.
Елена Михайловна влетела в кухню в халате, с сеткой на голове, с лицом, полным обвинений.
Ну что, владелица квартиры, усмехнулась она, как спала в своих законных квадратных метрах?
Я молча посмотрела на неё, взглядом острым, как лезвие. Если бы она была хоть немного умнее, то уже ушла бы.
Я думала, продолжила старушка, садясь за стол и притягивая мою чашку, может, ты просто не понимаешь, как работает семья. В моё время, если муж в трудностях, жена стоит за ним, как скала. Ты же скорее нотариус на кладбище, считающий, кто что получит.
Приятная метафора, ответила я хладнокровно, отняв чашку. Только я не на кладбище, а в браке. Или была.
О, драма, фыркнула свекровь. Как в мыльной опере. Не думаешь, что ты переигрываешь, Аглашенька?
В этот момент вбежал Вася в своих старых спортивных штанах, которые я два года назад хотела выбросить.
Мам, опять начинаешь? пробормотал он.
И ты молчишь? крикнула я, обернувшись к нему. Нет, Васёк, прямо сейчас. Выбирай. Сейчас.
Не драматизируй, пробормотал он, пытаясь звучать мудро. Мы решим всё как взрослые.
Тогда будь взрослым. Скажи: кто ты? Муж или продолжение маминой кухни?
Елена Михайловна встала, голос её стал ледяным.
Сынок, скажи честно она важнее тебя или мама? Я тебя воспитывала, кормила, выдавала в брак вот так.
Вася стоял, как осёл на перепутье, между двумя магазинами с единственным купоном.
Я подошла ближе.
Знаешь, что меня ранит больше всего? Не то, что ты меня не защищаешь, а то, что ты защищаешь их. И молчишь, как будто ты даже не часть этого просто зритель. Как будто наш брак телешоу, а не жизнь.
Я не хотел войны пробормотал он.
Это не война, это бегство. Я ухожу. Точнее, ты уходишь.
Мы? спросил он.
Я открыла шкаф в коридоре, вытащила его сумку и бросила в неё его футболки.
Пять минут. Иначе я сама всё вынесу. Что важнее твоя мама или эта квартира? Оставь ключи на столе и возьми борщ он её. Попробуй.
Вася посмотрел на меня, как кот, который ждёт, когда откроют холодильник.
Аня
Поздно, Вася. Я больше не верю, что ты вырастешь. Сорок лет, а всё ещё под чужой юбкой. Мне не нужен такой сын, тем более такой муж.
Елена Михайловна хлопнула дверью спальни, а потом вернулась с собственной сумкой, набитой давлением, советами и вечным «У нас в доме так не делали».
Через пятнадцать минут всё ушло. Я стояла у двери, как после пожара. Запах борща всё ещё висел в воздухе, а я захотела сигарету.
Я пошла на кухню, достала бокал вина из шкафа, налила себе. Выходя в окно, увидела дождь как в старых советских кинофильмах.
И вдруг стало смешно. Я улыбнулась, сначала уголком, потом открыто.
И нет, я не нотариус на кладбище. Я хозяйка своей жизни. Наконецто.
