Развелась я с супругом в мае. Ушел он от меня, хлопнув дверью, к той, что «моложе да красивше». Но это уже мелочи.
Муж мой, Дмитрий Соколов, был как все. До свадьбы — чуткий, заботливый, с цветами и стихами под луной. А потом — будто пробная версия закончилась, а платная оказалась с кучей ограничений.
Ничего криминального, конечно. Но заноза была одна: деньги. Считать он их начал, да всё с перекосом.
Зарплата у него была на десятку выше моей — то у него прибавка, то у меня, но незначительно. А значит, он «кормилец», а на мне — весь быт. Но траты считались по его особой логике.
Если покупки «для дома» — значит, это он на меня потратился.
«Для дома» — это машина в кредит с выплатами по 17 тысяч в месяц. На которой он меня раз в неделю возил в «Ленту» за продуктами.
«Для дома», то есть «для меня», — одеяла, полотенца, кастрюли, ремонт в ванной.
«Для меня» — детские вещи, игрушки, садик и педиатры.
«Для меня» — счета. Ведь этим занималась я. А раз тратила я, значит, это «мои» расходы.
Выходило, что почти всё — «для жены». А «на мужа» из семейного бюджета уходили сущие копейки. И в глазах Дмитрия и его родни я была «дырой в бюджете». Денег приносила меньше, а тратила почти всё, что он зарабатывал. Любил он в конце месяца подколоть: «Ну что, сколько осталось?» А оставалось, разумеется, ничего.
В последний год брака его любимой фразой стало: «Надо тебя ограничить. Слишком много хочешь». И ограничивал.
Сначала мы договорились, что каждый оставляет себе по 10 тысяч, а остальное в общий котёл. Потом он решил забирать ещё и разницу в зарплатах. То есть себе оставлял двадцатку, а мне — как и прежде, десятку.
Позже «пересчитал» и урезал свой вклад ещё на 10 тысяч. Коронное: «У тебя шампунь за 500, а я голову мылом мою».
В итоге в последний год на продукты, квартплату, кредит за машину и ребёнка мне выделялось 50 тысяч. Из них его вклад — 20. Мои — 30. Но этого, конечно, не хватало.
Я перестала откладывать на себя и вкладывала в семью всю зарплату — 40 тысяч. Личные нужды покрывала редкими премиями. А он тем временем твердил, как меня содержит, и планировал «ужать» мои расходы ещё сильнее.
«А че не развелась?» — спросите.
Глупая была. Слушала его. Его мать, Тамару Ивановну. И свою мать. Верила, что так и надо: он кормилец, а я просто не умею тратить. Ходила в старье, копила каждую копейку. Глотала кеторол и откладывала визит к стоматологу, потому что бесплатная поликлиника на ремонте, а на платную денег не было.
Зато Дмитрий каждый месяц тратил тридцатку на свои хотелки. Хвастался умением «вести бюджет». То телефон новый купит, то кроссовки дорогие, то динамики в машину за бешеные деньги.
И вот — развелись. Улетел «великий кормилец» от жены-замарашки к той, что не щеголяет в секонд-хенде, красит губки, качается в спортзале, а не выдумывает, как накормить семью на три копейки и связать ребёнку варежки из старого свитера.
Я, конечно, ревела. Как жить-то без кормильца с ребёнком? Стала экономить ещё жёстче. С ужасом смотрела в будущее.
А потом пришла зарплата. Обычная. Но на счету ещё оставались деньги. Много. Раньше к её получению я уже влезала в кредитку.
Потом был аванс. И денег стало ещё больше.
Я села. Утерла слёзы и взялась за подсчёты.
Взяла ручку, листок. Разделила на «Доход» и «Расход».
И что же? Из моих «жадных ручонок» ушли его 20 тысяч (себе он оставлял 30). Исчезли выплаты за машину — 17 тысяч.
На еду стала тратить вполовину меньше. Никто не ворчит, что курица — не мясо. Не требует борща погуще, колбасы подороже. Не морщится от дешёвого сыра: «Ты чё, работающему мужику бутерброд нормальный сделать не можешь?» (Да, ему покупала дороже, а нам с сыном — попроще.) Не надо брать пиво. Не исчезают конфеты ведрами.
И главное — никто не заявляет: «Фигня твои пироги, хочу пиццу!»
Я ВЫЛЕЧИЛА ЗУБЫ!!! Господи, я ВЫЛЕЧИЛА ЗУБЫ!!!
Выбросила тряпьё, в котором стыдно было забирать сына из сада, купила новую, пусть и недорогую, одежду. В парикмахерскую сходила впервые за пять лет.
После развода он начал платить алименты. Целых 7200 — садик и секция.
Перед Новым годом «сжалился» и перевёл сверху ещё 5 тысяч: «Купи ребёнку мандарин и подарок нормальный. На себя не трать, знаю я тебя».
«На себя». Повеселил. Я, опьянённая свободой, купила сыну всё, о чём он мечтал. Недорогой телескоп. Конструктор. Детские часы.
С премии сделала ремонт в его комнате. На Новый год — огромную клетку с морскими свинками и всем необходимым.
В декабре согласилась на повышение. Раньше и подумать не могла — когда же домом заниматься? А теперь успеваю. Не надо варить борщи котлами, лепить пельмени («Я тебя содержу, чтобы ты полуфабрикаты покупала?»).
И самое главное — никто не попрекает. Не называет содержанкой. Не треплет нервы. (Ну, кроме свекрови, которая «навещает внука» и фотографирует всё: холодильник, вещи, ремонт.)
Лежу сейчас на диване, ем апельсин, смотрю, как сын старательно кормит своих свинок (всё переспрашивает: «Я правильно положил?», «Столько капусты рвать?»), и так спокойно на душе. Без мужа. И без его денег.
А то, что ради раздела квартиры (отдать ему половину) пришлось продать бабушкин домик в деревне — так и быть. Свобода и покой дороже!
