Рецепт счастья…
Весь подъезд словно бы выглядывал сквозь мутное стекло сна, наблюдая, как новые жильцы медленно перетекают в старую сталинскую квартиру на втором этаже, как вода, лившаяся невидимым черпаком из лейки. Это была семья начальника смены на местном машиностроительном заводе, который в маленьком городке где-то между Казанью и Владимиром считался чуть ли не алхимиком городской жизни.
И зачем им понадобилось в этом древнем доме селиться? пробормотала, словно под нос, Нина Андреевна, пожилая соседка, чей голос гулко раздавался в коридоре, как удары часов, при их связях уж давно бы хоромы в новой панельке наши получили!
Ты не суди по своей мерке, ловко отрезала её дочь, тридцатилетняя Анечка, вечно яркая, как матрёшка на Пасху, зачем им эти новые бетонные ловушки, когда тут сталинка потолки под самую луну, комнаты, как поля под Рязанью, прихожая можешь бегать в ней наперегонки, а лоджия в две ладони! И телефон поставили на второй день, прямо чудо техники для нашего дома! Да у нас тут на девять квартир три телефона на весь подъезд, анекдот.
Всё бы тебе звонить, шикнула мать, будто за дверью кто-то слушал их разговор, соседям уже надоела со своими болтовнями. Не вздумай таскаться к этим часто. Они люди важные, занятые…
Важные, не важные, а молодые они, нахмурилась Аня, у них дочка Наташа, ей только девять, я видела. Я им почти ровесница, может, на пару зим отстаю.
Новые соседи были словно мимолётный сон приветливые, улыбались так тепло, что даже снежинки с окон стекали вниз. Лидия работала в библиотеке при школе, а Иван уже десятый год на заводе крутил гайки и ставил подписи в толстых журналах. Все эти подробности Аня стрекотала своим подругам, будто птица на весенней ветке.
Откуда столько знаешь? заискивающе спрашивали соседки, ну, Аня, ты прямо прокурорша…
Я к ним звонить захожу, а они разрешают, не так как некоторые, язвительно смеялась девушка, бросая взгляд на двери соседских квартир, за которыми её не раз оставляли стоять.
Аня подолгу сидела на чужом телефонном проводе, как воробей на сквозняке, болтала с подругами и коллегами, а после всякий раз пыталась подружиться то принесёт обновку, то явится в мягком халате, как будто в гости к самой себе. Только замечала, как Иван показательно закрывает дверь комнаты, где шёпотом шепчется телевизор, а Лида всё отстраняется кивнёт в ответ и просит дверь захлопнуть.
Не могу, руки в муке, оправдывается Лида, будто руки и вправду стонут под грузом теста, а у нас замок защёлкивается сам французский, как чудо техники.
А что вы там месите? Опять пирожки? спрашивает Аня, морща нос, столько у вас всякой выпечки! Я так не умею.
Это ватрушки с творогом на завтрак ведь утром не до пекарни, отвечает Лидия мягко и снова уходит в свой мучной мир.
Девушка уходила с кислой миной, не понимая, почему с ней не желают близости.
Лида, послушай, однажды заметил Иван, вдруг став вторым голосом её сна, вечера у нас по проводам тянет только эта болтушка Аня, никак мои приятели не дозвонятся! Может, пора ей это сказать?
Да, я уже замечаю: и дверь открывает запросто, и в разговоре, словно дома, согласилась Лида, потирая ухо, будто там застряла чужая речь.
В тот же вечер Аня, накрашенная, напудренная, словно блины на Масленицу, снова уселась на пуфик и позвонила подруге.
Аня, скоро ли кончите трещать? Мы ждем важный звонок, напомнила Лида спустя десять минут.
Аня шаловливо кивнула, положила трубку, но тут же выудила из кармана шоколадку:
А я с вкусненьким, чай пить за знакомство!
Она уже шла на кухню, как в ледяной сон.
Нет, уберите. Наташа увидит соблазнится, а ей нельзя, у девочки аллергия. В нашей семье шоколад табу!
Какое ещё табу? вспыхнула Аня, я ж от чистого сердца! Хотела отблагодарить.
И не надо благодарности, да и звонить без нужды не приходите, сдавленно сказала Лидия, словно во сне слова застряли на языке, только если врач, скорая или пожар это по-соседски. А мужу звонят с работы, Наташа отвлекается от уроков.
Аня помолчала, спрятала шоколадку, словно скомканную страницу сна, и ушла.
Девушка решила соседка просто ревнует к мужу, ведь она моложе, да и нарумянена куда звонче.
Вот и ревнует, жаловалась матери, я ей по-доброму, а она чай даже не предложила! А у меня, между прочим, шоколад был.
Дурочка ты, и упрямица, покачала головой Нина Андреевна, нельзя к чужой семье так ломиться. Им твои разговоры не в радость. Вон и дверь указали и правильно сделали. Ищи себе мужа, ставь свой телефон и зови соседей звонить, всё по-людски.
Последнюю попытку к сближению Аня вытащила, как кролика из шапки, явилась к Лиде с блокнотом: хочу рецепт ватрушек!
Лучше у маменьки своей спросите наши мамы всему научат, удивилась Лидия, а у меня и рецепта-то нет, всё на глаз. Руки сами знают, засмеялась, мне уходить пора. Так что к маме!
Аня сгорела, как свечка, и поплелась домой. В кухонном шкафу покоились странички маминой потрёпанной тетради, где рецепты будто заклинания, а рисунки рыб и пирогов старые сновидения семьи.
Но самой печь не хотелось да и мать свою толком не звала, та теперь боролась за талию, как воин на заснеженном поле. И всё же, с равнодушием листая тетрадь, Аня вдруг нашла именно тот искомый рецепт: ватрушки на молоке, как у Лидии.
Собралась что-то сама печь? ахнула Нина Андреевна.
А что такого? сухо отозвалась дочка, загнув уголок страницы.
С Славиком наладилось? А то я думала, разбежались как и с прежними ухажёрами…
Вот захочу и снова будет за мной бегать!
Захоти, пора бы замуж, вздохнула мама, что там ищешь-то? Может, подскажу рецепт получше?
Не надо, я сама готовлюсь… упрямо бросила Аня.
Однако спустя пару дней домой ворвался запах сдобы, залетевший с кухни, как птица.
Неужели у нас снова пирогами пахнет!? изумилась мать, точно ты влюбилась, не иначе!
Не кричи на весь дом, засмеялась Аня, иди пробуй. Это ватрушки с творогом. По-традиционному, как велит добрый сон.
На чистом столе уже оживали чашки, горячий чайник гарцевал, и ватрушки светились, как янтарные солнца. Мать взяла одну, попробовала.
Ты молодец, сказала она, и в этих простых словах зашуршал забытый голос отца: «Это съедобно».
Значит, скоро зову Славу на ватрушки. Как думаешь, понравится?
Ещё бы! Я на эти ватрушки и отца заманила, рассмеялась мать, пеки да зови, а я к соседке кино смотреть. Не одними рюшами мужчин привлекать вот умная пошла!
И стал Слава захаживать. Ссорились меньше ведь вместе месили тесто, смеялись и пекли, как в сне, который не хочется отпускать. И когда внезапно Аня сказала, что заявление в загс подали, Нина Андреевна даже прослезилась: сон сбылся.
Анечка весело бегала по рынку, худела перед свадьбой, а Слава поддразнивал:
Всё, теперь без ватрушек? А к свадьбе напечёшь?
Перед домашней свадьбой на кухне кулинарили сразу три женщины: Аня, мама и тётя. Готовили два дня, а гостей было чуть больше сотни рублей на продукт двадцать человек, и почти все родные.
Теперь молодые жили в своей большой комнате, окна выходили прямо в небо. Через год телефоны поставили всей лестничной клетке, и Аня, словно вспугнутая синица, обзванивала знакомых. Только теперь разговоры стали короче жизнь пошла другая.
Ой, Ритка, тесто побежало! Славик с минуты на минуту прощай!
На кухне под марлей дышало тесто, как пуховая подушка. Аня уже носила под сердцем новую жизнь но не переставала печь ватрушки с творогом, на радость мужу и себе. Домашний творог, сладкая ватрушка, сон, в котором она королева кухни и счастья, а Савва смешливый король.
И муж души не чаял в ней, да за такую выпечку…
