Не плачь, девочка! Вот, умойся. сказал Алексей, протягивая Аксинье бутылку с водой. Девушка дрожащими пальцами приняла её, вышла из машины, а он, пересев на пассажирское сиденье, завел мотор и рванул прочь, оставив её одну на окраине темного еля.
Аксинья обмылась, расправила растрёпанные волосы, поправила ветхую куртку и, будто боясь собственного отражения, пошла к дороге, ведущей к городу.
Она приехала из глубинки, желая стать ветеринаром. Поступила в Московский сельскохозяйственный колледж, уже была на последнем курсе, и успеваемость говорила о её серьёзных намерениях. Хочется было не только вырваться из дома, где царили нищета и постоянные запои родителей, но и остаться ближе к зверям, которых она обожала.
Той ночью однокурсницы позвали её на вечеринку у студентамажора. Сначала она отказывалась, но в конце концов решила «развеяться». В доме, где громкая музыка гремела, Аксинья села на террасу, держала в руке стакан клюквенного сока и созерцала шипящий Киевский озёрный пруд.
Алексей предложил прокатиться по вечернему городу, отдохнуть от шумной компании. Аксинья согласилась, но быстро ощутила ошибку. Он уехал за МКАД, завёл её в свой автомобиль, заставил упереться в заднее сиденье
Воспоминания о той ночи всплывали шокирующими вспышками: каждое движение давало боль, мышцы ноют. Как она добралась до общежития, забыто. Закрыв дверь своей комнаты, она упала на кровать и несколько часов, рыдая в подушку, погрузилась в тревожный сон.
Пропустив пару пар, она ломала голову над тем, что делать. Обратиться в полицию? Ведь её никто не выгонял в машину принудительно; она сама, наивная, села в ночной автомобиль с незнакомым парнем. Обратиться к матери? Трудно, ведь её родители всё время метались в запойных тирадах, гнались за очередной бутылкой водки. Боль и унижение остались одни.
Через несколько месяцев Аксинья почти оправилась. Возвращалась к учёбе, разговаривала с соседками по общежитию, старалась не вспоминать тот вечер и почти удавалось.
Однажды утром её охватил приступ тошноты, и она, едва успев, бросилась к ванной. Сказала себе, что это лишь плохой ужин из фастфуда. Но симптомы повторялись. Ей было лишь семнадцать, но она быстро поняла, что случилось. Через пару часов, держась за тестплаток, Аксинья посмотрела в зеркало и увидела бледность, как у мёртвого листа. Беременность.
Я не хочу этого ребёнка. Я не могу думала она, путая страх и отвращение. Единственное, чего хотелось избавиться от него. В тот же день пошла в поликлинику.
Детка, всё просто, говорила врач, но ты должна знать, что я не могу подать в суд. Ты несовершеннолетняя, без согласия родителей и полиции ничего не получится.
Хорошо, приду с матерью завтра, ответила Аксинья, понимая, что мать в запое её не поддержит. До совершеннолетия оставалось семь месяцев, до срока шесть. Выбор был лишь смириться.
Пойдём, шептала она себе. Я родлю и избавлюсь.
Месяцы летели. Аксинья закончила учебу, радовалась, что живот почти незаметен, хотя уже был пятый месяц. Сняла крошечную квартирку в Подмосковье, устроилась помощницей у ветеринара. Работа становилась всё сложнее, а боли в спине усиливались.
Не может быть, бормотала она, когда сильные схватки вновь ударили. Но ребёнок уже готов выйти.
Всё произошло слишком быстро: через пару часов она держала в руках крошечного мальчика, который слегка похныкал, потом замёрз в сон, будто каждый звук раздражал его мать.
Хотя Аксинья была ветеринаром, она сама справилась с родами, не позвонив в скорую. Лежала в кровати, ребёнок свернулся к ней в одеяле. Она пыталась кормить его, брать на руки, но силы её покидали.
Ночью просыпаясь, видела малыша, мирно шуршащего в пледе.
Прости, шептала она, глядя в его глаза. Я не могу.
Сняла с шеи крестик, подаренный бабушкой, и, будто надеясь на защиту, надела его малышу.
Ощущала отвращение, но не собиралась отступать. Укутала ребёнка плотнее и пошла в ближайший супермаркет, поставила его в тележку и, не оглядываясь, ушла.
Вернувшись домой, почти мгновенно собрала вещи и побежала на вокзал. Через час уже сидела в плацкартном купе, мчавшем её в неизвестность. Главное уехать подальше от всего, что напоминало бы о той ночи.
Прошло десять лет. Аксинья добилась почти всего, о чём мечтала. Шесть лет она была замужем за Игорем Соколовым, открыла собственную ветклинику. Казалось, жизнь сложилась идеально, если бы не одно «но»: сколько бы процедур ни проходила, она не могла подарить мужу ребёнка.
Это карма, думала она, судьба наказывает меня за прошлые ошибки.
Однажды, вернувшись домой, она увидела Игоря в кухне с мрачным видом.
Игорь, что случилось? спросила она.
Аксинья, надо было сказать раньше. У меня есть другая женщина Она сейчас беременна.
Ну и прошептала Аксинья, сев на стул, это всё?
Я ухожу к ней. Она ждёт ребёнка, сказал Игорь, собирая вещи.
Аксинья задумалась, что её судьба, кажется, отмучила её за то, что она сама отвергла возможность стать матерью. Муж бросил её, а ребёнок, оставленный в тележке супермаркета, жил один, без защиты.
Звук закрывающейся двери отрезал её мысли. Игорь ушёл.
Елена Викторовна, у вас сегодня первая запись в девять утра, произнесла администратор Марина, одновременно помощница.
Спасибо, Марина, я скоро подготовлюсь, ответила Аксинья, войдя в просторный кабинет, где стоял Игорь с котом в руках. Рядом хлопотал мальчик, гладя испуганное животное.
Сейчас, Тимошка, тебе помогут, сказал Игорь.
Аксинья приняла кота, начал осмотр.
Этот кот давно в нашей семье. Жена его нашла на улице, а после её смерти Гриша (мальчик) не оставляет его. Он уже два дня вялый, не хочет гулять, не играет. Пожалуйста, помогите, просила она.
Конечно, начала она, но кот вырвался, бросился по кабинету, шипел, зарываясь под стол.
Мальчик, Тимофей, бросился под стол и, схватив кота, крикнул:
Ой, вот он! и в его футболке выпал тот самый крестик, который Аксинья однажды отдала своему сыну.
Вот, значит, Тимошка в порядке, сказал Игорь, улыбаясь.
Аксинья слушала разговор, но в голове крутилась одна мысль: «Этого не может быть».
Вы знаете, давно я Нет, не так, начала она, но Игорь перебил её.
Елена Викторовна, вы выглядите бледной, всё в порядке? спросил он, подходя ближе.
Да, всё нормально, ответила она, пытаясь скрыть дрожь.
Скажите, откуда у Григория тот крестик? спросил Игорь, не скрывая интерес.
Аксинья, собрав всю смелость, рассказала ему всё: как её бросил Алексей, как её родители были алкоголиками, как она вынужденно забеременела и как бросила ребёнка в тележку.
Игорь молчал, потом, после длительной паузы, сказал:
Мы с Варварой уже шесть лет женаты, но дети так и не появлялись. Врачи говорили, что шансы малы. Мы решили взять ребёнка из приюта. В тот же день нашли Григория, трёхлетнего мальчика, и он стал нашим сыном. В прошлом году моя жена погибла, я остался один с Григорием. Мы никогда не говорили ему, что он приёмный. Он наш сын. И теперь ваш? замешкался он.
Я не претендую, ответила Аксинья, я сделала страшный выбор, но сейчас я не хочу разрушать его жизнь снова. Я просто я не могу его принимать как своего.
Тишина вновь заполнила кабинет. Слышался смех Григория из закрытой комнаты, а слёзы струились по щекам Аксиньи.
Понимаю, вы уже не сможете вести видимость, сказал Игорь. Мы не скажем ему правду, но вы всегда можете приходить и общаться с ним, если захотите.
Можно? спросила она, глядя на него с благодарностью.
Конечно, Тимошка будет рад, если у него будет свой доктор. Приходите, когда захотите, ответил он.
Завтра? спросила Аксинья, сделав паузу. Я упустила столько времени. Нужно наверстать.
Два года спустя Гриша познакомил Тимошку со своей младшей сестрой, а Аксинья и Игорь, улыбаясь, наблюдали за своими детьми, чувствуя, что, несмотря на всё, жизнь нашла свой путь.
