5ноября
Но ведь он же твой отец, возразил Тимур.
Был, прошептала я, когдато.
***
Я никогда не любила дни рождения.
В детстве, конечно, радовалась, как все нормальные дети: шары, торт, подарки, гости, аромат духов и конфет. Но позже праздник стал лишь напоминанием о боли.
Мне исполнилось восемь. Я с восторгом раскрывала обёртки, улыбалась каждому, а когда все разошлись, мама уложила меня спать. Ночью меня разбудили крики из гостиной, голоса то взрывались криками, то падали в шепот. Я свернулась в клубок под одеялом, охваченная страхом.
Утром папа просто собрал чемодан и ушёл. Без слов, без прощаний. Кристина, моя мама, превратилась в молчаливую тень, отвечала односложно, отводя взгляд.
Мам, а папа вернётся?
Кристина вздохнула, отвернулась к окну и пробормотала:
Не знаю, милая, не знаю.
Три года прошли в глухом молчании.
А потом, в день моего рождения, мама погибла в подворотне: грабитель ударил её металлической трубой, когда она пыталась схватить его. Поймали преступника, но прошлое уже не вернуть.
Дядя Паша стал моим опекуном не из желания, а из страха общественного осуждения, если я окажусь в детском доме. Паша был добрый, но слабый человек, не мог отстоять свои убеждения. Правила в доме ставила его жена, Настя строгая, экономная, почти злобная по моим ощущениям. Она считала каждую копейку, каждый кусок, который я съедала.
Паша, в чём же наша вина? ворчала она, перемешивая гречку, мало нам Мишки, а ещё и эту еду! Она же ест, как без ума! И ты меня в загсе не спрашивал, готова ли я растить твоих племянников.
Всего одну племянницу.
Образно!
Насть, нехорошо оставлять ребёнка в приюте, когда ещё живёт родня. Слухи же полетят
Слухи! Да кто нас осудит?
Мишка, сын Паши и Насти, был единственным светлым пятном в нашем сером быте. На два года моложе меня, но казался старше. Он защищал меня от маминой резкости, делился редкими конфетами и придумывал смешные истории. Я знала, что он врет, но слушала с благодарностью он пытался меня поддержать.
Мам, зачем ты так прицепилась к Женьке? говорил Мишка, когда меня отчитывали за сломанный каблук, она же хорошая! Сапог не сломала нарочно
Вырастешь поймёшь, отвечала мама, не тебе за её обувь платить, поэтому ты её защищаешь. Я изза неё тебе лишнюю рубашку не куплю, а ей куплю! Вот и думай!
Иногда я убегала из дома, но лишь на день. Я шла к дому, где жила бабушка по отцовской линии, надеясь увидеть отца. Стучала в дверь, но никого не открывало. Сидела на скамейке под окнами, ждала, может, он выглянет. Окна молчали.
Соседи жалели меня. Одна пенсионерка решилась сказать правду:
Что ты тут сидишь, девочка? спросила она, присаживаясь рядом.
Папу жду, ответила я.
Это Аркадий из 130й квартиры? Папа давно уехал, не вернётся. У него уже другая семья.
Я уже подозревала, что отец не вернётся, но услышать от чужого человека было особенно больно.
А откуда вы знаете?
Всё тут известно, всё про́ всё. Сиди дома, время не теряй. Ты же простываешь, потом школу пропускаешь
Больше я к тому дому не возвращалась. Школа стала лишь местом, где я ждала взросления, чтобы зарабатывать рубли и не зависеть от Паши с Настей.
После школы я устроилась продавцом в строительный магазин на Тверской. Часовой тариф был выше, чем в других местах, но работа тяжёлая. Поначалу я не понимала, как всё устроено, но постепенно вникла и начала зарабатывать свои деньги.
Продвижение шло: старший продавец, администратор, поступила на заочное отделение МГУ, чтобы получить высшее образование. Настя, узнав об этом, фыркнула:
Пустая трата времени. Ты всё равно мужика найдёшь и будешь сидеть дома.
Тогда я решила, что общения с родственниками достаточно, и перестала отвечать на их звонки.
С Тимуром я познакомилась случайно: он пришёл за обоями, долго выбирал, а потом попросил совета. Можно сказать, что их свели обои. Через год мы поженились. Дядя Паша и Настя, которым я не отправила приглашения, обиделись. Мишка, наоборот, радовался за меня, как за родную сестру.
С родственниками я почти не общалась. Паша и Настя жили своей жизнью, Мишка уехал в другой город учиться, но мы иногда звонили друг другу. Других родственников у меня нет. Я сосредоточилась на семье: муж, дочь, работа. Старое уже вернуть нельзя, но можно построить новое.
И вот, когда всё, казалось, наладилось, в жизнь снова ворвался призрак прошлого. Появились сообщения: сначала поздравления, потом вопросы о жизни, затем приглашения в гости всё от отца.
Я игнорировала их, не желая слышать того, кто бросил меня в восемь лет.
Однажды позвонили из школы, где училась Надя: её пытался увести незнакомый мужчина. Его задержали и передали в полицию.
Оставив дочь с няней, я решила разобраться сама. В участке я узнала имя задержанного Аркадий. Картина прояснилась: отец нашёл новый повод.
Аркадия отпустили, ведь он ничего противозаконного не делал, просто хотел познакомиться с внучкой.
Мы встретились у отделения. Я сделала вид, что не узнаю его, но он бросился к мне, упал на колени.
Умри, дочь, прости меня! плакал он, Давай поговорим, выслушай!
Я посмотрела вокруг, в окна уже смотрели прохожие, и мне стало неприятно.
Всегда мечтала о такой встрече: пройти мимо папы, не обернуться, а он будет плакать и умолять. И вот он умоляет, а я всё равно холодна.
Встань! Не позорь меня! сказал я, помогая ему подняться, и привела к ближайшей скамейке.
Ну, говори, что можешь мне рассказать, чего я ещё не знаю?
Он вытер слёзы грязным платком:
Понимаешь, Ульяна, в тот твой восьмилетний день это был самый ужасный день в моей жизни. После ухода гостей подошёл мой лучший друг и признался, что у него с Кристиной роман. Он говорил, что любил её, а ты не от меня. Кристина молчала. Я был в шоке. У тебя уже есть муж, представь меня на твоём месте! Твоя лучшая подруга выдаёт всё Я не мог простить. Потом я попытался забыть вас обеих, мне было больно.
Я не захотела его понимать.
И что? спросила я, когда он закончил, Это всё? Ты просто убежал, потому что было больно? А обо мне думал? О ребёнке без отца? Хорошо, пусть мама тебя предала, я бы тоже не простила. Но у меня есть муж и дочь, которых я люблю и кормлю. Я не понимаю, как ты можешь всё сразу перечеркнуть.
Разговор меня не интересовал.
Я хотела поговорить с отцом раньше, а теперь зачем? Он уже не мой отец.
Ты не понимаешь, как больно предательство
Я её хорошо знаю, Аркадий! бросилась я, Пережила всё сама. Ты даже ничего не объяснил.
Как я мог сказать про твою маму?
Сказал не смог, а исчезнуть смог. Умыл руки, да? усмехнулась я. А потом? Нашёл новую жену, родили сына?
Да, кивнул он, у Лены родился сын, Максим. Я любил его, как своего. А потом всё повторилось, будто судьба смеётся надо мной. Только в этот раз я вырастил его.
Он снова заплакал, плечи дрожали.
Что ещё? спросила я, уже догадываясь.
Максим он не мой сын, прошептал он, недавно сделал тест, всё подтвердилось.
Грустно. Но зачем ему искать меня?
Зачем ты вспомнил обо мне? спросила я, Я ведь тоже не твоя дочь. Ты просто одиноко, решил меня простить?
Нет, Ульяна, не изза этого! воскликнул он. Я всё время думал о тебе, но не знал, как подойти. После случившегося с Максимом понял, что должен найти тебя, наладить отношения. И проверил: я с тобой тест не делал. Может, ты всё же моя дочь? Мы с Надей родственники, значит, ты всё равно моя. Я хочу быть рядом.
Я встала с скамейки, всё поняла.
Ты опоздал, сказала я, на много лет. Мне не нужен ты. У меня есть муж, дочь, работа. И я тебе не верю. Почему ты сразу не сделал тест? Потому что было удобно. Ты давно встречался с той женщиной, а потом нашёл повод: мама виновата, дочь чужая. Прекрасный предлог, чтобы начать новую жизнь.
Это не так!
Нет, именно так, ответила я.
Надеясь, что семейная мелодрама закончилась, я продолжала свой день.
Но Аркадий стал приходить к нашему дому, сидеть на скамейке под окнами, ждать, как я когдато ждала его. Я лишь смотрела в окно, ничего не чувствуя. Иногда пыталась вызвать гнев, но не могла.
Муж застал меня у окна, обнял за плечи и тихо спросил:
Может, поговоришь с ним? Может, ему нужна помощь?
Я качнула головой.
Нет.
Но он же твой отец, возразил Тимур.
Был, ответила я, когдато.
