Люди удивились: собака в заброшенном доме кормила вовсе не щенков
Татьяна Ивановна возвращалась с рынка в Харькове, таща тяжёлые пакеты и размышляя о своём. Колено снова болело, внук обещал зайти в гости но так и не появился, да и весна была на удивление сумрачной: то дождь с ветром, то грязно и слякотно под ногами. Мысли путались в голове, и тут она едва не упала о что-то споткнулась прямо на тротуаре.
Обернулась между ног проскочила рыжая шавка. Худющая, рёбра наружу, шерсть клочьями свисает.
Совсем безголовая! вырвалось у неё.
Собака не обращала на неё внимания, торопилась со всех ног. В зубах тащила что-то похожее на корку хлеба.
Видно, где-то щенят прячет, проворчала Татьяна Ивановна. Скоро тепло, вот и заводят потомство.
Поправила пакеты, пошла дальше, но на душе осадок остался. Казалось, что что-то здесь не так.
На следующий день та же история. Рыжая мелькала во дворе, в зубах опять что-то ела, спешила прямиком к старому, заброшенному дому на углу, где когда-то жила Матрёна Пантелеевна. Полгода как её не стало, и дом стоял пустой, унылый.
Таня, смотри, опять твоя подружка бежит! крикнула с балкона соседка Марина. Каждый день одно и то же. Откуда она только еду берёт?
Какую еду? остановилась Татьяна Ивановна.
Да вот же, тащит в зубах. По помойкам, наверное, лазит. Щенят кормит. Материнский инстинкт.
Ты уверена, что щенят?
А кого ещё? Весна же скоро: у всех просыпается.
Татьяна Ивановна кивнула, но мысль засела занозой щенята? Логично, но что-то не сходится…
Рыжая опять юркнула в проход в старом заборе и исчезла в дворе опустевшего строения. Татьяна Ивановна остановилась.
«Ну что я? пристыдила себя она. Пойду посмотрю, раз уж все дворовые судачат».
Аккуратно прошмыгнула в ту же щель. Доски жалобно заскрипели, но устояли. Внутри всё заросло лопухом, валялась битая посуда, ржавые ведра.
Вдруг откуда-то из глубины донёсся слабый, еле уловимый повизг.
Татьяна Ивановна пошла на звук, обогнула покосившийся сарай и замерла.
Рыжая сидела у будки. На земле большая чёрная собака с поседевшей мордой, на короткой цепи, скрученной у старого столба.
Слепая.
Глаза затянуты мутной плёнкой, тело тощее до ужаса, шерсть колтуны. Едва дышит.
Рыжая бережно положила перед ней хлеб, подтолкнула носом и ждёт.
Чёрная с трудом пошевелилась, нащупала хлеб и принялась жадно жевать. Рыжая спокойно ждала и смотрела.
Когда хлеб закончился, она лизнула подругу в морду и легла рядом.
Татьяна Ивановна стояла как вкопанная. Глаза защипало от слёз.
«Боже мой… ведь она каждый день её кормит. Сама голодная, а несёт ей».
Сколько так простояла не знала. Опомнилась только, когда рыжая обернулась и посмотрела прямо на неё. Во взгляде «Ну? Поможешь или уйдёшь?».
Ну, подожди, выдохнула Татьяна Ивановна.
Развернулась и, позабыв про свои годы, побежала домой через двор. Бока резало, колени ныли, но она не останавливалась.
Дома наскребла всё съестное курицу, перловку, колбасу, схватила миску с водой и понесла обратно.
Картина там не изменилась: рыжая охраняет подругу.
Вот, с трудом выговорила Татьяна Ивановна, садясь. На, кушайте.
Положила курицу перед рыжей, но та не притронулась, только смотрела на чёрную.
Глупая что ли? Тебе самой жрать надо вон до костей худая.
Только тут дошло. Переложила мясо ближе к морде слепой. Та оживилась, чутко нашла лакомство, начала жадно есть.
Рыжая сглотнула, но еду не тронула. Ждала. Только когда чёрная сыта, осторожно взяла крошки.
Вот умницы… пробормотала Татьяна Ивановна.
Обе долго пили воду. Она глядела на них и невольно вытирала слёзы.
Ты чего, ревёшь? послышалось сзади.
Марина стояла у забора, во все глаза смотрела.
Вот кого она кормит, тихо сказала Татьяна Ивановна. Не щенков…
Марина молчала, потом шумно шмыгнула носом.
Кто ж её так бросил?
Наверно, Матрёна держала. А как умерла забыли совсем.
Уже полгода тут…
Полгода одна тут сидит, слепая. А только эта рыжая её нашла. Кормит, не бросает.
Марина присела, погладила рыжую.
Вот умная ты, хорошая.
К вечеру почти весь подъезд собрался во дворе. Одни приносили еду, другие старые одеяла. Мужики попробовали перекусить цепь, не вышло.
Надо “болгарку”, подытожил дядя Миша. Завтра принесу.
Утром с инструментом вернулся, народ опять собрался.
Осторожнее, не пугай там! командовала Марина.
Как только болгарка загудела, посыпались искры, чёрная собака вздрогнула.
Цепь сдалась.
Всё, свободна! выдохнул Миша.
Татьяна Ивановна опустилась на колени рядом с освобождённой.
Пойдёшь ко мне? Я тебя накормлю. У меня тепло. И рыжую заберу. Обеих заберу.
Чёрная едва заметно вильнула хвостом.
Татьяна Ивановна попробовала взять её, но не справилась.
Дай я, осторожно сказал дядя Миша, поднял собаку на руки. Куда?
В третий подъезд, квартира двадцать два.
Когда шли через двор, соседи расступались. Рыжая трусила следом, не отходя ни на шаг.
Не бойся, тихо молвила Татьяна Ивановна. Обеих с собой возьму.
Возле подъезда стояли дежурные бабушки.
Таня, ты чего? недовольно буркнула одна. Собак домой тащишь?
Тащу.
Они ж все блохастые, грязные, ну и запах!
Помою.
А соседи что скажут?
Что скажут? вдруг крикнула Татьяна Ивановна. Полгода эта собака тут на цепи сидела, слепая и голодная! Никому дела не было! Одна рыжая только пожалела. А мы просто ходили мимо!
Слёзы брызнули на щеки. Бабушки смолкли, поглядывали в сторону.
Я не знала… пробормотала одна. Матрёна ведь умерла, а о собаке никто и не подумал.
Вот и не думали! Татьяна Ивановна вытерла глаза. Всем всё равно.
Повернулась, пошла к подъезду. Миша шагал следом, рыжая не отставала.
Дома Татьяна Ивановна разложила старое одеяло, дядя Миша уложил на него чёрную.
Ну вот, воскликнул он. Помочь ещё чем?
Нет, справлюсь.
Когда за ним закрылась дверь, Татьяна Ивановна прислонилась к двери спиной. Рыжая села рядом и внимательно глядела. В её взгляде было столько благодарности, что сердце заныло.
Ладно, вздохнула она, знакомиться будем. Я Татьяна. А вы?
Рыжая тихо гавкнула.
Рыжая будет. А ты, посмотрела на чёрную, ты будешь Мушка. Согласна?
Поставила миску с кашей, мясо перед Мушкой та осторожно понюхала, есть побоялась. Непривычно.
На, предложила с руки.
Мушка взяла кусочек прямо с ладони.
Вот и молодец, ешь.
К кормила медленно по чуть-чуть, терпеливо. Рыжая, положив голову Татьяне Ивановне на колени, просто была рядом. Это было настоящее доверие и признательность.
Вечером позвонила Марина.
Ну как там ваши подопечные?
Живы, устало ответила Татьяна Ивановна. Спят обе.
А ты чего не спишь?
Всё думаю.
О чём?
Пауза.
Мы, люди, иногда хуже зверей. Собака не бросила, а мы не увидели. Ходили мимо.
Таня, успокойся.
Не могу! выкрикнула она. Стыдно мне. Перед этими собаками стыдно!
Она повесила трубку, села рядом с собаками на пол, обняла колени и заплакала.
Прошла неделя. Мушка понемногу оправлялась. Сначала только лежала, потом вставать стала. Рыжая рядом, как тень.
Вот и поводырь у тебя, Мушка, говорила Татьяна Ивановна, лучше не сыщешь.
История разлетелась по двору Марина постаралась.
Слышала, Таня двух собак взяла!
Говорят, одна слепая была, полгода на цепи…
А вторая её кормила!
Татьяна Ивановна выгуливала собак, прохожие улыбались или качали головой.
Таня, ты молодец, как-то сказал дядя Миша. По-настоящему.
Да какой я герой? махнула рукой. Рыжая вот герой. А я не прошла мимо.
В один вечер стук в дверь. На пороге девушка лет двадцати.
Здравствуйте, вы Татьяна Ивановна?
Да. А вы?
Меня зовут Оксана. Я ветеринар. Слышала про ваших собак… Могу вам помочь? Мушку осмотрю бесплатно.
Татьяна Ивановна растерялась бесплатно?
Просто хочу помочь. Пусть это мой подарок.
Оксана долго смотрела Мушку:
Она старая, больная. Глаза уже не вылечить, но жизни хватит. Главное тепло и уход.
Как ухаживать?
Оксана дала лекарства: витамины, мазь для лап, написала инструкцию.
Сколько с меня гривен?
Нисколько! улыбнулась девушка. Пусть это от всех, кого растрогала ваша история.
Глаза Татьяны Ивановны затуманились.
Спасибо.
Нет, это вам спасибо, Оксана погладила Рыжую.
Когда ушла, Татьяна Ивановна присела на диван. Мушка тихо устроилась у ног, Рыжая рядом. И впервые за много лет она остро почувствовала: кому-то нужна.
И в этом было настоящее счастье.
