Самое болезненное, что случилось со мной в давно минувшем 2025 году, это осознание того, что мой муж мне изменял и что всё это время мой брат, двоюродный брат и отец прекрасно знали об этом.
Мы прожили в браке одиннадцать лет. Женщина, с которой у мужа завязались отношения, работала секретарём в фирме, где трудился мой брат. Их знакомство не было случайностью: брат сам познакомил их друг с другом. Потом они всё чаще встречались на рабочих собраниях, деловых переговорах, корпоративных праздниках и обычных вечерах, куда мой муж приходил вместе с ними. Двоюродный брат тоже был частью этого круга он часто пересекался с ними на тех же мероприятиях. Все друг друга знали, все тесно общались.
На протяжении многих месяцев муж продолжал жить со мной так, будто ничего не происходит. А я ходила на семейные ужины, разговаривала с братом, встречалась с двоюродным братом и отцом, даже не подозревая, что все трое знают о предательстве моего мужа. Никто не удосужился меня предупредить. Ни один из них не сказал мне ни слова. Никто даже не намекнул о том, что происходит за моей спиной.
Когда осенью, в октябре, правда вышла наружу, первым делом я поговорила с мужем. Он сразу признал измену. Потом я позвонила брату. Спросила прямо: знал ли он? Ответил да, знал. Я переспросила: Сколько времени? Услышала: Уже несколько месяцев. Тогда я поинтересовалась, почему он ничего не сказал. Получила в ответ, что это не его дело, что это наши супружеские отношения, и среди мужчин такие разговоры не ведутся.
Двоюродный брат сказал почти то же самое: он видел намёки, сообщения, поведение, которые ясно указывали на то, что происходит нечто большее. Почему не предупредил меня? По его словам, не хотел лезть не в своё дело, не хотел проблем, вмешиваться, мол, неправильно.
С отцом состоялся похожий разговор. Я спросила: Ты тоже знал? Он кивнул. Давно? Давненько. Почему не сказал? Не хочу конфликтов, такие вопросы решаются между мужем и женой, вмешиваться нельзя. В сущности, все трое сказали одно и то же.
Вскоре я собрала вещи и ушла из нашего дома сейчас этот дом выставлен на продажу за рубли. Не было ни громких скандалов, ни ссор при всех: я не хотела унижаться ни ради кого. Та женщина осталась работать у брата, а мои брат, двоюродный брат и отец никаких перемен в отношениях с мужем не сделали.
На Рождество и Новый год мама пригласила меня в гости там должны были быть все трое мужчин. Я отказаться от приглашения. Объяснила матери, что не могу сидеть за одним столом с теми, кто знал о предательстве и предпочёл промолчать. Они отмечали праздники вместе. Меня не было ни на одно из этих торжеств.
С того самого октября я не общалась ни с братом, ни с двоюродным братом, ни с отцом. Не уверена, что когда-нибудь смогу простить им их молчаниеНа Пасху я уехала далеко в город, где меня никто не знал. Я сняла крохотную квартиру с окнами, выходящими на пруд, и впервые за много лет позволила себе тишину. Было страшно и одиноко, но в этой пустоте, где никто не ждал отчёта и не ждал меня за праздничным столом, я начала слышать саму себя. У утреннего кофе я больше не играла чужую роль. По вечерам читала книги без ощущения, что в любой момент телефон зазвонит с новостями из чужого мира.
Иногда мне снилось, что я возвращаюсь на старую кухню там пахнет маминой выпечкой, а отец молча смотрит в окно, будто ожидает кого-то другого. Но утром становилось легче: теперь я знала, что не обязана быть рядом с теми, кто не был рядом со мной в самый нужный момент.
Однажды, в середине мая, я всё-таки купила два билета на поезд для себя и для нового друга, который стал частью моей короткой новой жизни. Мы поехали к морю. Мне нужно было увидеть, что на свете по-прежнему есть простые вещи: волны, каштановые деревья, разговоры до рассвета, которые никто никому не должен. Вечерами я смотрела, как на горизонте гаснет закат, и вдруг поняла: самое болезненное не то, что кто-то однажды предал, а то, что так долго не даёшь себе простого права уйти.
Я выбрала себя и оказалось, что это достаточно.
