Сегодня последний день моего пса, и он тихо скулит, сидя напротив меня, на том самом диване, где обычно сижу я. Вообще-то, это была моя территория. Но лет девять назад я сдался бессмысленно спорить за мебель с тридцатикилограмовым стаффордом по кличке Полкан. С тех пор это его трон.
Полкан… Я так его назвал, потому что не мог отпустить армию хотя армия давно отпустила меня. Завтра в десять утра доктор Грищенко придёт домой. Я обниму Полкана, пока она поможет ему спокойно уйти. И вот не станет моего единственного настоящего спасителя.
Полкан пришёл не просто так. Он появился в мою самую худшую ночь. Я вернулся из Луганска в 2014 году. Две ротации. Тридцать один год. С виду всё в порядке. А внутри пусто и темнота. К началу 2015-го я отрешился от всего, замкнулся, не отвечал на звонки, почти не ел, по ночам не спал. В квартире сумерки, шторы плотно задвинуты, я на этом самом диване и только отбиваюсь от навязчивых воспоминаний.
Мама пыталась достучаться. Друзья пытались. Волонтёры пытались. Я оттолкнул всех.
И вот однажды ночью кто-то долго шкребся в двери. Замер и снова. Снова и снова, часами. Два часа шорох и тишина, шорох и тишина. Я открыл: на пороге старый стаффорд с сединой, всклокоченный, глаза уставшие, будто и он прошёл свою войну. Даже не сомневался шагнул внутрь, прямо к дивану прошёл, прыгнул, пару раз обернулся и лёг. Посмотрел так, будто говорил: «Ну наконец-то».
Я не хотел пса. Тогда я не хотел вообще ничего. Но Полкану было всё равно, чего я хочу. Ему нужна еда я пошёл в магазин. Ему нужна прогулка я отдёрнул шторы и вышел на свет. Ему нужен ветеринар записался и пришёл. Он не вытаскивал меня из пропасти каким-то чудом. Он просто требовал простых, упрямых забот ежедневно.
День, ради которого я всё готовил, давно прошёл. Я был занят поисками правильного корма старому стаффорду с вредным желудком. Вот она, настоящая реабилитация. Не салюты и слёзы, а тёплый ужин питомца. Ответственность.
Девять лет рядом этот мохнатый рыжий защитник. Через три квартиры, двое разных работ, замечательная жена, которая выбрала нас обоих, и дочка Надя ей уже четыре, она уверена, что Полкан её личный телохранитель. Спит у кровати, провожает Надюшу по коридору, словно на боевом посту. Вечерами он всегда со мной на диване, тяжёлая морда у меня на ноге, чтобы проверять здесь ли я. И я здесь. Спасибо ему.
Месяц назад обнаружили опухоль, неоперабельную, врачи сказали недели, не месяцы. Мы живём иначе: прогулки короче, вкусняшек больше, вечера длиннее. Я провожу руками по его широкой усталой голове, той самой, что когда-то не сдавалась и царапала дверь.
Надя приносит ему игрушки: «чтобы ему не было скучно днём». Он лежит в средине крепости из плюшевых зверей, терпеливо и спокойно. Ему тяжело. Я вижу в его глазах усталость те же глаза, что девять лет назад решили: я достоин быть спасённым.
Завтра я должен быть сильным для него. Крепко держать. Говорить, что он самый лучший. Спасибо, Полкан. Пора тебе отдыхать.
Девять лет: верность, охрана, любовь. Значит, я обязан подарить покой. Если вы когда-либо любили стаффорда, если хоть раз собака спасла вас, когда вы себя уже не спасали вы поймёте.
Спокойной ночи, Полкан. Мой старый рыжий солдат. Спасибо, что царапал мою дверь. Спасибо, что хотел ужинать. Спасибо, что выбрал меня тогда, когда я не выбирал себя. Остаток своей жизни я буду пытаться стать достоин твоей любви.
