Сегодня ранним утром восемнадцатилетняя девушка по имени Марина родила девочку. Едва оформила заявление, вызвала такси, шагнула в прохладный утренний воздух Петербурга и растворилась в сиреневом мареве улиц, не обернувшись ни разу. Марина не могла даже предположить, какая чудная, как из сна, участь суждена этой крошечной девочке.
Когда мы с мужем Сергеем приехали к городской больнице вечером, волной тревоги и восторга охватило нас за пару мгновений до встречи с нашей четвертой дитиною. Дом наш и так уж был многолюден и громок.
Скажу сразу наше второе и третье дитя оказались двойняшками, что стало для всей семьи настоящим чудом: ни у кого из родных не бывало близнецов. Позднее нашими семейными шутками стало: “А вдруг и четвертый двойня?”
Родители были поражены, но очень поддержали нас в самом начале горячий чай, варенье, забота в полголоса. На втором УЗИ врачи уже наверняка сказали двойней и не пахнет.
Родился наш четвертый малыш один, совсем как маленький танцор на границе между явью и сном. Все тревоги быстро растаяли, и мы поселились в отдельную палату, заранее оплаченную Сергеем гривнами, пахнущими новизной.
Через несколько часов после всех хлопот мне принесли кроху для кормления. В этот момент, будто закручивая спираль сна, заявился заведующий отделением с мятущимся лицом и отчеканил: “Возникла одна странная проблема”
В тот же самый рассвет восемнадцатилетняя Марина родила девочку и, оставив прошение, уехала прочь в облетающем сирень такси. После родов Марина почти не могла идти но не осталась в больнице ни на минуту дольше. Ее пришлось отпустить.
Малышка родилась здоровой, с пальчиками-куколками. “Всю жизнь мечтала о двойняшках, подумала я с каким-то призрачным ожиданием. А если взять это дивное дитя себе?”
А можем оформить бумаги, будто ты родила ее сама прозвучало где-то на границе дремоты. Не хочу, чтобы малышка потерялась в детдоме. Какая у нее там судьба? Сердце рвется Конечно, это запрещено законом.
Суровая процедура усыновления тянется в тягучем времени, как ночь в феврале, не давая никаких гарантий. Пока все движется, малышка рискует стать крошечной тенью в интернате.
Очень печально всё это Честно говоря, я не ожидала такого поворота. Хорошо знала старшую медсестру Людмилу Степановну, теплую женщину со взглядом полным понимания. Мы и вне больницы встречались на рынках, среди цветов и булочек.
Наверное, поэтому она и предложила мне этот непростой, словно из параллельного мира, выбор.
Всё смешалось: юная мама покинула больницу в тот же вечер; дитя возникло во снах, здоровое, будто вуаль из молока; официальные бумаги медлительны, как апрельское таяние льда; а Людмила Степановна вновь приглядит, посочувствует и разглянит.
И в этом полуночном сне, где младенцы становятся символами надежды, ускользает ниточка истины: каждый приход новой жизни делит нас на «до» и «после», как развилка на тропе. Порой нам приходится шагать среди тумана, взявшись за руки и доверившись только человеческой доброте. Эта странная история заставляет вновь задуматься о настоящем милосердии, когда мир вокруг так непредсказуем и нежен, как детский сон.
