Фантики
Ну ты и фантик, Егорушка! Вышла бы за тебя да ремня отвесила, как следует, да когда было некому теперь! Дожил до таких лет а толку что? Ума ума не нажил совсем
Баба Сима, стукнув костылём по крыльцу, тяжело опёрлась на больную ногу и направилась к себе. Она своё сказала. А дальше пусть совесть Егора мучает, как жить надо. Люди не смогли его научить, так, может, сама судьба поставит на место?
Досада разбирала: устроил ведь что подумал?! Мать родную в дом престарелых, будто чужую! Такой позор где видано?.. Да уж, Клавдия теперь не ходит, но уж он ей кто: сын или посторонний?! Зла не хватает! Была бы здорова забрала бы подругу к себе, не задумываясь даже на минуту. А так
Жаль Танюшу. Хорошая, добрая девочка, но ведь не железная же она, всё на себе тянуть. Осталась в родном поселке никуда не уехала в училище, когда мать занемогла. Точнее, уехала сначала, а потом вернулась не смогла ни бабушку, ни мать бросить. Помогала как могла, потому что Сима-то сама уже еле жила. Своими бы делами управиться. После перелома ноги совсем занемогла. Всё хуже и хуже.
Младшая дочь Симы уговаривала: переезжай к нам в город, мама! Но разве дело? Квартирка у них тесная, ютятся с мужем-неудальцом и двумя малышами, пытаются как-то выкрутиться. А Сима теперь у них ни помощница, ни опора. Раньше держала хозяйство, да и сейчас не в силах больше. Встаёт утром глаза еле открылись, полежит, да наберёт в охапку крохи сил давай, вставай! Собралась, пошла.
Хорошо, что Танюша, внучка, как огонёк шустрая, как молодая козочка. Сима только зашевелится, Танюша уже и дома управится, и мать обиходит, и на работу метнётся. Была всегда такой сызмальства.
Старшую дочь, мать Тани, Сима родила поздно, и уже не чаяла счастья. Первый муж ушёл, не простил ей “пустоты”. Сима переживала, но не сильно по-настоящему её он и не любил. Она жглась, а он…
В молодости Сима красавицей была, как заря. Парни за ней табуном бегали, только она к себе никого, всё ждала свою настоящую любовь. Не дождалась Время прошло, голову опустила под мамины упрёки: “Ты чего перебираешь, останешься старой девой!”
А потом с армии вернулся Алексей из соседнего села. Сразу приглянулся, едва увидела один раз и пропала. Он тоже тянуть не стал, посватался. Мать Симина обрадовалась думать нечего, у девки все сроки прошли.
Свадьбу сыграли широкую, весёлую. Сима не замечала ни пересудов, ни намёков, пока свекровь не подозвала к себе и не подвела к незнакомой женщине с коляской. Там спал мальчик вылитый Алексей.
Потом супруг рассказал ей, что ушёл в армию, оставив невесту, но не поверил, что сын его, сроки не совпадали. Мать будущей жены уехала с ребёнком к Серёге Лёши же тогда уже засватали с Симой. Девушка, родившая от Алексея, жить с ним не захотела, а своему малышу про свадьбу и не сказала.
Зачем мне? Сима в ответ на твёрдое лицо женщины только плечами пожала. Я люблю своего мужа, что было “до” святых на Руси не сыскать.
В общении с сыном не запрещала мужу, но Алексей не горел, и было видно сразу: любить он умеет только себя. Остальные как декорация для картины.
В доме полной чаше счастья не приносило. За пятнадцать лет Сима не почувствовала от мужа ни тепла, ни ласки. Он был а как будто и не было. Давил холод и пустота.
Пока надеялась забеременеть терпела. Но когда Алексей, словно невзначай, бросил: “Ты, мол, и не женщина вовсе родить не можешь”, стало ясно: жизнь мимо, дорога в никуда.
Разошлись быстро, даже соседи не сразу поняли. Алексей уехал сразу, оставил ей дом. Стихла обида, но прощения настоящего не случилось.
Два года Сима жила одна работала, ходила по селу с прямой спиной, на сплетни не оглядывалась. Сердце ныло. Хотелось не в пустой дом приходить, а чтобы ждало кто-то, чей-то живой голос.
С Николаем сблизилась не сразу он был приезжий, не просящий помощи, человек скромный и хозяйственный. Вежлив, спокоен, с пустыми руками не придёт. Не ожидала особого счастья, но решила: хуже уже не будет.
И тут судьба порадовала. С первой беременностью Сима к врачу попала только на пятом месяце, узнала случайно сеплилась, а Клава соседка и говорит: “Да ты беременна, Сима!” Проверилась да, счастье есть.
Светилась, сияла. Пошли одна за другой девочки. Сима гордилась своими дочками, наряжала, учила всему, а на шалости не сердилась. Не ругала, а с любовью подсказывала и помогала. Хозяйка была прекрасная.
Николай погиб, когда младшая дочь вышла замуж попал в аварию, возвращаясь из города. Сима чуть не ушла за ним, если бы не дети. Через год старшая дочь родила Танюшу, и жизнь снова расцвела.
Жила внуками. Младшая дочь была далеко, а Танюша рядом красавица, вылитая бабка Сима, только характер упрямый, крепкий.
Когда дело дошло до учёбы, радовалась. Потом, когда Таня выросла и влюбилась без памяти в соседа Егора началась драма. Егор старше и серьёзен, а Таня только шестнадцать исполнилось и всё сердце разбила.
Тот внимание на неё не обращал: соседка и соседка. У Егора была своя возлюбленная Люся, девка ловкая, с норовом. Отец баловал единственную дочку, и та себе цену знала. Но случились беды Люся однажды пришла домой избитая, в рваном платье, и только Сима это видела, в огороде встретив ранним утром.
Через неделю назначили свадьбу. Егор счастлив, а его мать Клавдия встревожена, говорит Симе: “Не по добру это всё”
Сима молчит; ей не до пересудов Таня страдает так, что на неё страшно смотреть: то днём плачет у окна, то ночью стонет в подушку.
Бабка Сима уговаривала: “Езжай к тёте, устройся, учись, замуж выйдешь, жить начнёшь сначала!” Но Таня слушать никого не желала.
В день свадьбы Таня пришла, постояла в углу и ушла. Мать заметила исчезновение, побежала следом а дома Таня уже собирала чемодан, обняла обеих и уехала в Полтаву. Те поплакали, но пусть будет так время лечит.
Но счастья не вышло мать Тани тяжело заболела, и Таня вернулась, забрала её, стала ухаживать. Жить как-то надо пошла работать на ферму. Тяжело, но не отлынивала.
Клавдия тоже слегла тревоги, горе за сыном. Сын только изредка писал, отправлял гривны а больше ничего о себе. Люся родила ему сына и дочь, но Клавдия внуков не видела ни разу, а Егор работал дальнобойщиком, всё в поездках.
Сима писала Егору о матери он не ответил. Бабка ругается: “Фантик, да и только!”
Бабушка, не суди поспешно вдруг не может он!
Сима рассказал, почему называет Егора “фантиком”: детство тяжёлое, фантики от конфет тогда на вес золота а Егор, когда щенок загрыз куриц его матери, обменял всю коллекцию фантиков и копилку, чтобы привезти во Львов ей новую такую же курочку.
Потом Клавдия совсем слегла. Таня ухаживала за обеими больными, день и ночь не приседала.
И вдруг возвращается Егор. С детьми. Люся ушла к другому, а сын лежал в больнице, вот и приехал лишь сейчас.
Разговор вышел тяжёлый. Клавдия просила отправить её в дом престарелых не хотела сыну быть в тягость.
Сима вышла на крыльцо, плюнула Егору под ноги слова не сказала, с Таней даже говорить не стала: “Нечего выгораживать! Как он посмел мать сдавать?!”
А Таня вцепилась, понеслась за забор:
Егор, ты что это надумал? Не отдам я тебе тётю Клаву! Не отдам, понял? Ты уезжай отсюда, сам справлюсь хоть за двумя ухаживать, хоть за тремя!
Клавдия рассмеялась, слёзы вытерла:
Тань, остынь! Это я сама попросила, чтобы никому в обузу не быть! А сын мой никуда меня не отправит правда?
Конечно, нет, мам Егор только и сказал.
На этом всё переменилось. Егор остался, уладил дела и устроился ближе теперь Таня с его детьми, а он с матерью.
Прошло несколько лет. Егор ставит матерей своих Клавдию и Симину дочь на новые кресла, что привёз из Киева.
Ну-с, мамулечки! Садитесь-ка! Тут свежо, хорошо, всё для вас.
А Таня-то где? спрашивает Клавдия.
В университете сегодня последний экзамен! Скоро будет.
Машина тормозит у ворот, шумная детвора сбегает с дерева:
Мама! Мама приехала!
И Таня, уже не та девочка, что когда-то уходила со слезами, обнимает ребятишек, подмигивает мужу:
Пятёрка!
Я и не сомневался, Егор улыбается.
Близнецы, дисциплинированные до невозможности, только терпения не хватает, всё в отца. Уж эти фантики!
©Во дворе разливался июньский вечер, пахло черёмухой и огуречной рассадой. Сима сидела на крылечке, улыбаясь сама себе: вот уж и её Таня не плачет у окна, а смеётся с детьми. Клавдия подперлась рукой смотрит внимательно на сына, будто не верит счастью: когда это рядом был и не уехал. Дома царила тёплая возня и нищенское, но настоящее родство: кружка не того цвета, котлета не поделена пополам, простые вопросы, на которые есть кому ответить.
Сима подумала: всё кругами как фантики по ветру. Все мечты когда-то сбываются, только не так, как ждёшь. Вот сидят и она, и Клавдия, седые, усталые а слушают смешки да шаги по полу, тепло по плечам, и ни одна из них не чужая, каждая нужная, любимая, своя.
Над домом осторожно проступали первые звезды. Егор пододвинулся к Тане, не сказав ни слова, просто взял её за руку, а дети завертелись вокруг, что-то выкрикивая: “Бабушка, смотри, мы собрали для тебя самых красивых фантиков теперь твоя коллекция!”
Сима посмотрела на их ладошки в каждой блестела мозаика счастья, сложенная из самого простого, настоящего и дорогого. И впервые за много лет подумала: вот оно, и всё правильно, всё случилось здесь, дома.
