Секретики тёти Алёны
Мы, ребята, в шутку звали её «фея». Невысокая, пухлая, всегда в белом халате, она шла во дворе с маленьким белым пуделем на поводке и доставала нам конфеты из яркого пакетика. Если бы таких людей было больше, жизнь казалась бы светлее, ведь они сами лучи солнца.
Мы играли в песочнице, кидали «казаковразбойников», запускали бумажные кораблики в лужах. Как поёт Браво: «Мы были пиратами отважными, морскими волками».
Воспоминая детство, сразу видишь залитый солнцем двор: конструкторы, кубики, машинки. Мы были «один за всех и все за одного». Тогда в газетах не мелькали заголовки вроде «Подростки отрезали коту лапу» или «Собаку сожгли живьём». Доброта висела в воздухе. Было, конечно, и плохое, но его «воспитывали»: сверстники, родители, учителя. Стыдно было бы такому человеку за свои проступки.
А ещё у нас была тётя Алёна. Ростом чуть выше ребёнка, с пышными кудрями и яркими платьями в цветочек. Она обожала разноцветные бусинки. Каждый день выходила во двор со своей кудрявой белой собачкой Лапкой. Бросали машинки, самолётики, кидали в неё плюшевых мишек и мы бросались к ней навстречу. Тётя Алёна была, как добрый дух нашего старого пятиэтажного дома в Москве. Молодые родители оставляли детей у неё, когда шли на работу. Она забирала нас из яслей, рассказывая интересные истории. Вела вязание, шила яркие панамки, шарфики, носочки всё её «фирменные» изделия.
Тётя Алёна не была нашей родственницей, но мы называли её так. Её родные жили в Твери, посылали ей коробки с конфетами и мороженымтогда был дефицит, сейчас можно купить всё, что хочется.
Тётя Алёна всё раздавала нам. Садилась рядом, а мы, смущённо, протягивали ладошки. Яркие фантики, ароматные конфеты всё это было для нас, как подарок от незнакомца, но в то время незнакомцу нельзя было ничего отдавать детям, их могли обидеть. Тётя Алёна была своей.
Ты зачем отдаёшь конфеты? У них родители есть, а ты сама еле живёшь. Муж болен, лекарства дорогие. Спрячь их себе! советовала сухопарая соседка из соседнего подъезда, тонко сжав губы.
Мы подслушали её разговор с подругой Олей. Слова запомнились:
Зина, это же дети, малыши. Сейчас дефицит, где их мамы и папы конфетки возьмут? Мне присылают, родня не забывает. Пусть запомнят вкус хороших сладостей. Делить надо! Смотри, как у них глаза блестят! Пахнет счастьем, морем, молоком, арбузом. Господи, какие они милые! Жаль, у меня нет детей и внуков, так хоть они мои, родные! ответила тётя Алёна, протирая глаза платочком.
Дура ты! Не мои дети, не мои! отрезала соседка, качая головой.
Мы тоже вышли из кустов.
Олечка! Танечка! Идите сюда! У меня яблочко есть! протягивала нам тётя Алёна, показывая красное яблоко.
Тётя Алёна, а кто такие «простофиля» и «дура»? спросила Оля.
Соседка на мгновение нахмурилась, а потом улыбнулась.
Вы, девочки, сделайте вид, что ничего не слышали. И помните: если ктонибудь скажет вам чтото плохое, не берите это в сердце. Сразу отпускайте. Поднимите ладошку, сдуйте всё плохое, пусть улетит. Люди разные, но хороших больше. Я вас люблю! прижала нас к себе тётя Алёна.
Однажды она два дня не появлялась во дворе. Мы спрашивали мам: «Где тётя Алёна?»
Может, отдыхает, или приболела. Не тревожьте её, отвечали взрослые.
На второй день мы собрались все восемь четырёх девочек и четырёх мальчиков и пошли к её дому.
Мы шли не с пустыми руками. Кеша нарисовал небо и солнце, Слава принёс любимый фломастер, Яна и Димка сделали из пластилина колобка, Оля несла горшок с цветком, близнецы Маша и Паша варенье, а я блины. Моя мама их испекла так, что они таяли во рту, шипя от масла, а сама умело переворачивала сковороду.
Пойдите, отнесите тёте Алёне. А то она вас угощает, а вы её? подсказала мама, поглаживая меня по косам.
Мы подошли к её двери, постучали. Тётя Алёна открыла не сразу: в халатике, с косичкой, бледная, держалась за бок. Увидев нас, её лицо засияло.
Ой, ребята! Вы откуда? Вы мои родные! воскликнула она, обнимая нас и приглашая в комнату.
Дом её был скромный: две кровати, разноцветные шторы, покосившийся стол, буфет, старый телевизор, везде куча вязаных вещей. На кровати сидел седой мужчина с карими глазами, робко улыбаясь, пытаясь удержаться на ногах.
Это мой муж, Володя. Он болеет, не может ходить, сидит дома. Я сама тоже приболела. Вы пришли, ребята, а я вас сразу угощу конфетами! возбудилась тётя Алёна.
Мы можем помочь! Пойдём в магазин? Подмём ковры? Вывезём мусор! воскликнул Кеша, поднимая подбородок.
Садитесь, милые, на мою кроватку, предложила она.
Вот, принесли, тихо сказала Яна, выкладывая на стол свой колобок.
Мы всё рассказали стихи, спели песни, ели конфеты. Бледность отступала с лица тёти Алёны и её мужа, они тоже начали улыбаться. Тётя Алёна даже попыталась вести с нами хоровод.
Перед уходом она шепнула мне на ухо:
Спроси у мамы рецепт блинов, они такие вкусные! Я их давно не ела, сам не умею готовить всё подгорает.
Мама стала часто её приглашать к нам. Тётя Алёна приходила, мыла руки, восхищалась пушистыми тапочками, жмурилась, надевала их, потом садилась на диванчик на кухне. Её ножки не доставали до пола, и она часто болтала ими, когда ела блины со сгущёнкой. Порой слизывала её пальцами, потом смущалась и просила полотенце.
Она рассказывала, что муж давно болен и уже не ходит, а ей радость ухаживать за ним и помогать нам.
Тётя Алёна любила всех животных. Утром и вечером она брала бидончик и кормила уличных собак кашей или макаронами с кусочками мяса. Тогда приютов почти не было, а парочка бездомных щенков радовалась каждому угощению.
Золотая женщина, отдаёт себя другим! говорила моя мама, беседуя с папой.
Золотая это же золотистая? Как игрушки на ёлке? А у тёти Алёны кожа светлая! удивлялась я.
Мама прижимала меня к себе и объясняла, что «золотой человек» это очень хороший человек.
Я помню, как тётя Алёна шла домой с бидончиком. Дорогу ей преградили две старушки.
Ты, дорогуша, своих собак больше не корми. И хватит детей к себе звать. Они нам надоели! Ору, бегаю, конфетами кормишь? Ты же бедна, богатой играешь! бросали они.
Тётя Алёна, сжав бидончик, тихо прошептала:
Живой же человекгоре. Нужно проводить. Мать у него без денег, а дети маленькие, пусть играются и смеются. Тишина страшна
Одна из женщин крикнула:
Ты, инвалид, сегоднязавтра загниёшь! Не дадим даже копейку!
Но тётя Алёна громко, дрожащим голосом крикнула:
Не трогайте Вовочку моего!
Я не могла молчать, чувствуя, что происходит чтото плохое.
Не смейте так с тётей Алёной разговаривать! Иначе я покажу! бросилась вперёд, заслонив её.
Какая вредная девчонка! Мы тебя сейчас отшлёпаем! крикнула соседка, схватив меня за руку и тащив к себе.
Тётя Алёна пыталась её остановить, но тут раздался свист, и подбежали Кеша и остальные. Руку разжала, меня отпустили. Мы встали в круг вокруг тёти Алёны и хором прозвали:
Никогда не обижайте её и не говорите плохих слов! Иначе будет вам дело с нами! Тётя Алёна наша!
Женщины зашипели и отступили. Тётя Алёна продолжала нас обнимать.
Мы не были хулиганами, а просто «один за всех и все за одного». Детскими сердцами мы почувствовали, как больно ранить тётю Алёну.
Сейчас многие делают больно добрым людям, которые живут чуть в стороне от мира: тем, кто кормит птиц, подаёт бездомным, отдаёт последнее, хотя самого хлеба себе не хватает. Их называют «юродами». Сейчас в цене наглость, хамство, а не доброта. Людей пугают, а тех, кто слаб, гнобят, издеваются, влезают в чужую жизнь, учат, как жить.
Тётя Алёна через год уехала из города, её муж умер, родственники забрали её в Тверь. Мы плакали во дворе. Перед отъездом она раздавала нам вафли, плакала, целовала всех, подарила большую коробку с фантиками.
Она заставила нас делать «секретики» брали фантик, цветок, кусочек бутылочного стекла и закапывали в землю, потом раскопали ладошкой было красиво.
Тётя Алёна подарила нам своё фото, одно на всех, договорились хранить его по очереди.
Приеду через год, проверю, всё на месте! махнула она, уходя в закат, тяжа чемодан, почти больше её, а её пудель бегал позади.
Тётя Алёна больше не возвращалась. Мы бережно хранили «секретики», но никому их уже не показывали.
Никто больше не дарил нам конфет и не называл «деточки». Мы росли, учились, взрослели, гуляли, смеялись, иногда вспоминая её, слёзы наворачивались.
Последний раз договорились встретиться год назад в старом дворе. Иннокентий уже стал управляющим в банке, Ольга переводчицей, остальные разъехались, связь пропала. На месте того дома теперь высилась новостройка.
Там, в дорогом костюме, под недоумённые взгляды прохожих, Кеша сел на колени и стал копать землю.
Что ищешь? улыбнулись мы с Олей.
Секретики. Тётя Алёна. Столько лет прошло, а всё щемит в груди. Где она? Жива ли? Я ищу справки, но не могу. Иногда, на совещании, я вижу её: она гладит меня по голове, суёт конфету. Жена из-за границы привозит сладости, но я их не ем. Хочу ту конфетку из детства, самую вкусную. Фотография у меня ещё есть, вздохнул Кеша.
То же самое, прошептала Оля.
Помните, она всегда говорила: даже если вырастете, оставайтесь в душе ребёнком и радуйтесь всему, иначе эльфы обидятся и жизнь станет скучной, добавила я.
Тётя Алёна была добра, даже если её жизнь была тяжёлой. Мы её помним и никогда не забудем. Когда на душе тяжело и «кошки царапают», я слышу её голос:
Не печалься, ребёнок. Съешь конфетку. Всё будет хорошо.
