Тайные угощения тёти Агафьи
Мы, детвора, зовём её в шутку «фея». Невысокая, кругленькая, она ходит с пушистым белым пуделем Шариком на поводке и достаёт нам сладости из яркого мешочка. Если бы таких людей было больше, мир бы светил, как солнце, потому что они сами солнце.
Мы играем в песочнице, в казакиразбойники, пускаем маленькие кораблики в лужах. Как поёт Буланова: «Мы играли в пиратов лихих, отважных бродягмореходов».
Вспоминая детство, я вижу залитый солнцем двор, горшки с кубиками, машинки. Мы один за всех и все за одного. В газетах тогда не было заголовков вроде «Подростки выкололи глаз котёнку» или «Собаку сожгли заживо». Доброта висела в воздухе. Конечно, ктонибудь иногда был злым, но его воспитывали, и ему стыдно было за поступки.
А ещё у нас была тётя Агафья. Ростом чуть выше ребёнка, с пышными взъерошенными волосами и яркими платьями в цветочек. Она любила разноцветные бусинки. Каждый день она выходит во двор со своей кудрявой белой собакой Шариком. Мы бросаем машинки, самолётики и куклы, и мчимся к ней. Агафья добрый дух нашего двухэтажного старого дома. Молодые родители оставляют детей с ней, когда идут на работу. Она помогает забирать нас из детского сада, рассказывая интересные истории. Вяжет отлично. Мы гордимся разноцветными панамками, шарфами и носочками от тёти Агафьи теперь их можно назвать фирменными.
Тётя Агафья не родственница, но мы называем её так. Её родственники живут в далёкой Украине и посылают ей коробки с конфетами. Сейчас они могут купить всё, что захотят, тогда был дефицит.
Тётя Агафья всё раздаёт нам. Она садится рядом, а мы смущённо протягиваем ладошки. Выдаёт странные разноцветные обёртки, вкусные конфеты, неповторимые и изысканные. Сейчас нельзя брать конфеты у незнакомцев могут обидеть, но Агафья не чужая, она наша!
Зачем ты их отдаёшь? У их родителей есть, а ты сама еле живёшь, муж болен, лекарства нужны. Спрячь конфеты себе! советует соседка из второго подъезда, сухопарая женщина с тонкими губами.
Мы подслушаем разговор с подругой Зинаидой. Мы почти не поняли, но запомнили слова. Агафья отвечает:
Зинаида, это же дети, малыши. Сейчас дефицит такой, где их мамы и папы возьмут конфет? Мне присылают, родня не забывает. Пусть они запомнят вкус хороших конфет, полакомятся. Зачем мне их хранить? Надо делиться! Видишь, как их глазки сияют? Обнимают меня, пахнет счастьем, морем, молоком, арбузом. Господи, какие они хорошенькие! Жаль, нам Бог не дал детей и внуков, но тут все мои родные! протирает глаза платочком.
Дура ты! Не мои, и не наши! отмахивается соседка.
Мы выходим из кустов, где прятались.
Зинаида! Танечка! Идите сюда, чего вы там? зовёт Агафья, протягивая нам красное яблоко.
Тётя Агафья, а кто такие «простофиля» и «дура»? вмешивается Зинаида.
Соседка улыбается и говорит:
Выслушали маленькие девочки. Делайте вид, будто не слышали, ладно? И запомните: кто бы ни говорил плохие слова, не берите их в сердце. Сразу отпускайте. Поднимите ладошку, сдуйте и пусть плохое улетит. Люди разные, но хороших больше. Я вас очень люблю! прижимает нас к себе Агафья.
Однажды она два дня не появляется во дворе. Мы спрашиваем мам: «Где тётя Агафья?» «Может, отдыхает, приболела, не тревожьте её», отвечают женщины.
Во второй день мы собираемся четыре девочки и четыре мальчика и идём к ней. Мы берём с собой подарки: Кира рисует небо и солнце, Сергей берёт любимый маркер, Дмитрий и Агафья делают из пластилина колобка, Зинаида несёт цветок в горшке, близнецы Мария и Павел варенье, а я блины, которые моя мама печёт виртуозно. Блинчики тают во рту, с маслом, мама ловко переворачивает их в воздухе.
Сходите, отнесите тёте Агафье. А то она вас угощает, а вы её? подгоняет меня мама, щипая косички.
Мы стучим в её дверь. Тётя Агафья открывает в халатике, косичках, держится за бок, бледна, но улыбается, когда видит нас.
Ой, ребятишки! Откуда вы? Пришли, мои родненькие! целует нас и званивает в комнату.
Комната небольшая, две кровати, яркие шторы, покосившийся столик, буфет, старый телевизор, везде вязаные вещи.
С кровати появляется седой мужчина с карими глазами, робко улыбается, держится за спинку. Это мой муж, Володя, он болеет, не может ходить, дома всё время. Я тоже прихворнула, но сейчас угощу вас конфетками!
Мы можем помочь! Пойдём в магазин, вынесём мусор, подметём ковры! восклицает самый смелый из нас, Кеша.
Садитесь, милые, на мою кроватку, уговаривает Агафья.
Яна ставит на стол свой колобок, остальные присоединяются. Мы читаем стихи, поём песенки, едим конфеты. Бледность уходит с лиц Агафьи и её мужа, они улыбаются. Агафья даже устраивает с нами хоровод.
Перед отъездом она шепчет мне:
Спроси у мамы рецепт этих блинов, они такие вкусные, я их сама не умею, всё подгорает.
Мама приглашает её к себе, восхищается пушистыми тапочками, садится на диван, её ножки не достигают пола, она болтает ими, когда ест блины со сгущёнкой, иногда облизывает пальцы, потом просит полотенце.
Агафья рассказывает, что муж давно болен, уже не будет ходить, а ей в радость ухаживать за ним и за нами.
Она любит всякую живность. С утра и вечером берёт бидончик и кормит уличных собак кашей или макаронами с мясом. Приютов тогда нет, и парочка бродячих щенков радуется, когда их угощают.
Золотая женщина, всю себя другим отдаёт! хвалит меня мама, разговаривая с папой.
Золотая это как золотистая? Как ёлочные игрушки? А у тёти Агафьи же кожа светлая! удивляюсь я.
Мама прижимает меня и объясняет, что «золотой человек» это очень хороший.
Я помню, как Агафья идёт домой с бидончиком, дорогу ей преграждают две женщины.
Ты, дорогуша, своих собак больше не корми, хватит детей к себе подзывать, они нам надоели! Конфетами кормишь? Ты же нищая, играешь в богатую! орут они в унисон.
Живой же человек, горе родным. Нужно проводить. Его мать без денег, а дети маленькие, пусть играются. Тишина страшна, шепчет Агафья, прижимая к себе бидончик.
О себе бы подумала. Твой инвалид не сегоднязавтра загнётся! Не дадим ни копейки! кричит одна из женщин.
Не трогайте Вовочку моего! восклицает Агафья громким дрожащим голосом.
Я не могу молчать, чувствуя, что происходит чтото нехорошее.
Не смейте так говорить с тётей Агафьей! Иначе я покажу! бросаюсь вперёд, заслонив её.
Как вредная девочка! Мы тебя отшлёпаем! одна из соседок схватывает меня за руку.
Агафья пытается её остановить, но тут раздаётся свист, и мы, Кира и остальные, бросаемся к ней, отпускаем её руку. Мы встаём в круг и громко говорим:
Никогда не обижайте её и не говорите плохих слов! Иначе будете иметь дело с нами! Тётя Агафья наша!
Хулиганье малолетнее! шипят женщины и отступают.
Агафья продолжает обнимать нас. Мы не были хулиганами, а один за всех и все за одного. Детскими сердцами мы чувствуем, что ей причинили боль.
Сейчас так продолжают делать больно добрым людям, которые кормят птиц, помогают бездомным, отдают последнее, хотя сами ни на что хлеба купить не могут. Их считают чуть ли не юродивыми.
Сегодня ценятся сила, наглость, хамство. Так говорят, уважают, боятся. А того, кто не может дать отпор, гнобят, издеваются, лезут в чужую жизнь. Не понимают, зачем на последние деньги угощать ближнего, когда можно оставить себе. Люди идут по головам, не замечая чужих слёз, боли, делая пакости, злорадствуя.
Мир беззвучно стонет, планета плачет, понимая, что нарушается баланс гармонии. Мы должны жить дружно!
Через год тётя Агафья уезжает из города, её муж умирает, родственники забирают её к себе. Мы плачем во дворе.
Перед отъездом она раздаёт нам вафли, плачет, целует каждого, дарит большую коробку с фантиками.
Она заставляет нас сделать «секретики»: берём фантик, цветок, кусочек бутылочного стекла, закапываем в землю, потом раскопаем красиво.
Подарила нам своё фото, одно на всех, мы договорились хранить по очереди.
Приеду через год, проверю, чтобы всё было на месте! машет нам тётя Агафья, уходя в закат, таща чемодан, который кажется больше её, а за ней бегает пудель.
Тётя Агафья больше не возвращается. Мы бережно храним «секретики», но их некому показывать. Никто не кормит нас конфетами и не зовёт «деточки». Мы растём, учимся, взросллеем, гуляем, смеёмся. Иногда вспоминаем её, и слёзы наворачиваются.
Последний раз договорились встретиться год назад во дворе. Иннокентий уже стал управляющим в банке, Ольга международным переводчиком. Остальные разъехались, связь потерялась, дом сгорел, на его месте новостройка.
Тогда Кира, в дорогом костюме, присел на колени и стал раскапывать землю.
Что ищешь? улыбаемся мы с Зинаидой.
Секретики тёти Агафьи. Столько лет прошло, а всё щемит в груди. Где она? Жива ли? Пытаюсь найти справки, не получается. На совещаниях вижу её перед глазами, гладит меня по голове, сует конфету. Жена из-за границы привозит сладости, я их не ем. Всё хочу ту конфетку из детства, самую вкусную. Да, девчонки, а вот фото, оно у меня осталось, вздыхает Кира.
То же самое, добрая она была, шепчет Зинаида.
Она всегда говорила, что даже если вырастем, нужно оставаться ребёнком в душе и радоваться, иначе обидятся эльфы и будет скучно, добавляю я.
Тётей Агафью, кричавшую на вас, были неправы. Мы выросли, но помним её и никогда не забудем. Если когданибудь станет плохо и на душе будет тяжело, я слышу её голос:
Не печалься, деточка. Скушай конфетку. Всё будет хорошо.
