Нет, мама! Не уговаривай, всё равно сделаю по-своему!
Маруся, ну зачем? Скажи мне, зачем тебе это, доченька?
Да потому что он всегда появляется раньше меня! Потому что я в зеркало на себя смотреть не могу! Потому что иначе у меня жизни нормальной не будет! Хоть мужа достойного, хоть детей ничего не будет! Мама, Боже мой, разве ты меня не понимаешь?! Мария разразилась слезами и с размаху кинула расчёску в зазевавшегося кота Тимофея.
Тот в это время яростно терзал когтями подушку, аккуратно вышитую рукой самой Маруси. Она мечтала подарить подушку бабушке, но после прежней страшной семейной ссоры подарок так и остался дома. Красивые розы на бархате теперь украшали диван Маруси, а временами страдали от нахальных атак лохматого члена семьи кота Тимы.
Тимофей появился в их московской квартире благодаря Марии, и она была уверена: воспитание спасённой жизни её долг. Однажды она отобрала дрожащего котёнка у разбойничающих мальчишек во дворе на Преображенке: они решили, что бездомное животное не чья-то забота. Но Мария с нотной папкой в руках подошла и отстояла малыша. Да, внешне она была хрупка и, казалось, вот-вот сломается только мама мечтала о ласковой дочери-красавице, а папа видел в ней боеца. По настоянию отца Мария ещё с младшей школы ходила в секцию карате и заслужила чёрный пояс, а потом кубки, награды Они пылились на полке, и она их терпеть не могла напоминали о бесконечном детстве, о мамином упрямстве: “успехи укрепляют самооценку дочери”, повторяла мама.
Спортивная смелость пригодилась местная шпанота быстро ретировалась, а у Маруси остался наглый, пушистый Тима, убеждённый: Мария его собственность, и теперь можно спокойно жить в домашнем счастье, только иногда позволяя хозяйке потрепать его за ухом.
В тот день, когда Тима стал частью семьи, Маруся возвращалась с занятий в консерватории в полном расстройстве. Она готовилась к важному конкурсу, но стоило в репетиционный зал входить однокурснику Алексею, как пальцы не слушались, всё валилось из рук. Лёша был в её жизни почти всегда: школа, музыкальное училище, то ставший чужим, пропавший на всё лето Новый виток отношений, детский страх, новое, совсем взрослое чувство счастья, когда он обнимал по старой дружбе и говорил что-то веселое своим друзьям. Сейчас Мария замерла у него под рукой, впервые не отстранилась, не отпихнула, не пошутила колко а растворилась в этом лёгком, почти невозможном восторге.
Когда Лёша уносился дальше, чертыхаясь на свои измятые ноты, Мария злилась на себя: “глупая, что ты себе напридумывала!” Но всё, что она тогда почувствовала уже не отпускало её. Она украдкой следила за его высоким силуэтом в коридорах консерватории, и краснела, стоило ему посмотреть в её сторону.
Это было и невыносимо, и прекрасно. Маша мечтала поговорить с Лёшей о своих чувствах, но мысль об этом приводила её в такой ужас, что она теряла дар речи, а руки становились ледяными, теряли послушность.
Маша страдала.
Рассказать кому-то, что с ней происходит, она не могла. Мать бы не поняла или так казалось Маше, да это и не было важно. Говорить маме о первой любви она не собиралась.
С мамой у Маруси были сложные отношения: с одной стороны, они любили друг друга почти до боли, с другой обе слишком упрямые, и потому слишком часто задевали друг друга невзначай, а потом наступала тишина. В их доме не ругались с криком и не швыряли тарелки просто беззвучно закрывали дверь, уходили каждая в свой угол, и день-два старались не перебегать друг другу дорогу.
Культурное истребление друг друга, говорила бабушка Валентина Матвеевна. Феноменальная глупость!
Мария была с бабушкой согласна, но изменить ничего не могла так уж сложилась их семья. Правда, первой делать шаг к примирению всегда приходилось ей: слишком ценили обе этот шаткий, ломкий, но такой драгоценный мир.
Мария знала: мама любит её до фанатизма, до глубокой, почти болезненной преданности. Для Анны Сергеевны не было в этом мире ничего сильнее любви к дочери. Ради этой любви она бы укрыла Марусю стеклянным колпаком, запретила бы выходить одной на улицу, от всего опасного и изменчивого держала бы подальше.
Анна Сергеевна оберегала Марию так, как умела: девочка знала дом, занятия, редкие семейные выезды на дачу или на Чёрное море и всё. Лагеря, ночёвки у подруг, дворовые вечеринки ничего этого не было. Подруг тоже особо не было: дети маминых знакомых, к которым Мария не испытывала ни симпатии, ни желания дружить. Та же Лерка так и норовила ущипнуть, обидеть остроумным, но злым прозвищем, а Семён ещё в первый день знакомства оторвал голову её плюшевому мишке: “так и надо!”
Как жаль, что дети не сошлись характерами! Идеальная была бы пара! сетовала мама Семёна.
Детские заигрывания Мария не принимала: ей казались они фальшивыми насквозь.
Анна, не ломай ребёнка! бабушка, прижимая к себе Марусю, ругала дочь. Дай ей хоть какой-то выбор! Заберёшь шанс сейчас и всю жизнь она будет считать себя неполноценной!
Валентина Матвеевна! Не внушайте мне ерунду! Мария ребёнок, как принять решение она может? Я за неё в ответе!
Главное, чтобы ты не поверила, что ребёнок твоя собственность.
Почему именно этот спор Маша запомнила всю жизнь? Не знала. Но с тех пор всегда повторяла: “Мама, я не твоя собственность!”, доводя ту до бешенства.
Не повторяй за бабушкой! Свою голову имей!
У меня своя голова есть! обижалась Мария и дом снова погружался в ледяную тишину.
С бабушкой Мария не общалась с той самой большой семейной ссорой. Кто был прав не имело значения. Все хороши. И бабушка, которая не разобралась, в сердцах бросила маме:
Надо было держать себя в руках, когда ребёнка ждала! Эта ваша “тонкая душевная организация” чепуха!
И мама, которая в период беременности выматывала и себя, и дом: драмы, истерики, скандалы. Поздно, уже много месяцев прошло, когда она потеряла малыша Врач назначил не то лечение всё пошло прахом. Анна Сергеевна винила весь мир, а Валентина Матвеевна одна не побоялась ей высказать всё как есть. После этого бабушку скорой увезли с гипертоническим кризом. Анна простить этого не смогла.
Отец Маруси долго пытался навести мосты, но когда понял, что две непоколебимые женщины не уступят, отступил.
Время шло, бабушка продала квартиру в Харькове и уехала в Одессу “так будет всем спокойней, сынок”. Отец Маруси ездил к ней пару раз в год, мама принимала этот порядок без возражений. Но Марусю с собой отец взять не мог: “не позволю, чтобы её науськивали против меня!”
Мария хранила бабушкину фотографию в зачитанном томике Бунина и, когда в доме было тихо, доставала её, смотрела и снова убирала.
На фотографии бабушка казалась такой энергичной, такой молодой И вот тогда Машу больше всего мучало: почему именно ей досталась эта фамильная черта горбатый, огромный, “выдающийся” нос.
Просто идиотски большой! Лерка, которую Мария не видела лет десять, так и ахнула, тронула бы нос, если бы Мария не отстранила руку. Прямо Буратино! А целоваться тебе не мешает? Ты что, ни разу? Ой, даже лица у тебя нет парня в твоём возрасте! Кошмар!
Как сдержалась тогда Мария и сама не поняла: хотелось вырвать половину её пышных кудрей.
Зачем мама позвала Леру прямо перед её отъездом в Барселону, зачем настаивала на этой встрече Маша не понимала.
Доченька, нельзя же так! Вы столько лет не виделись!
Вот бы ещё столько не встречались бурчала Мария.
Машу эта встреча подтолкнула к решению:
Я сделаю операцию на нос!
Что ты несёшь! мама побледнела. Не позволю! Зачем?
Бесполезно спорить, мама. Папа меня уже поддержал. Я всё решила.
Не смей тихо обронила мама.
Этот разговор закончился долгим слёзам. Мама ушла в свою комнату, Мария осталась наедине с собой.
Поздней ночью ответ родился сам собой: Анна Сергеевна кинулась к мужу за номером тёщи.
На следующий день Мария летела в Одессу к бабушке.
Мама сама отвозила её в аэропорт. Прижав на прощанье дочь, прошептала:
В жизни легко потерять счастье там, где можно его найти Не повторяй моих ошибок, Маруся. Я люблю тебя больше всего на свете.
Оставалось только кивнуть в ответ и уйти по длинному коридору к самолету. Теперь главным было увидеть бабушку.
Валентина Матвеевна встретила внучку тепло, но к откровенному разговору они подошли только через пару дней.
Машенька, почему твоя мама вдруг стала такой мудрой женщиной?
Наверное, потому, что я решила отрезать себе нос.
Чушь собачья! Ты прекрасно выглядишь! Подмажь чуть и красотка!
Бабушка, ну зачем ты меня дразнишь?! Я же точно как Буратино, посмотри!
Ерунда! Если кто-то ругает твою внешность сам дурак. Покажи мне женщину, довольную собой всю жизнь, воскликну бабушка. Вот тогда и закроем Гиннесс!
Может, заявку на самый выдающийся нос подать? В мире точно не будет равных!
Бабушка ушла в соседнюю комнату и вернулась с потрёпаным альбомом.
Вот, Машка. Все женщины нашего рода, у которых был тот самый нос. Кто-то, как твоя тётя Фая, спасла дочь во время погромов в Николаеве, попала в чудесные руки и выросла успешной врачом.
Фотографии, пожелтевшие, родные лица: кто-то на Чёрном море, кто-то в подмосковной деревне. Все с теми же «фамильными чертами». Но все счастливые.
Никто из них не скрывал фамилию, когда выходил замуж. Сохраняли память. Все любили, жили, растили детей, внуков, правнуков.
Бабушка велела подойти к резному комодику и вынула старую шкатулку.
Возьми это, Мария. Эти серьги работа нашего предка, ювелира на Печерске. Дар для любимой Лилии, он вложил в них особый смысл.
Бабушка! Это же настоящая фамильная драгоценность!
Как и твой нос, дорогая! Представь, если бы я решила переплавить серьги только потому, что мода изменилась Всё тлен, если нет памяти.
Мария крепко сжала кулак, пряча серьги и покачала головой:
Это неправильно.
Вот и не гневи Бога, Машенька, не ругай то, что тебе дано. Теперь рассказывай кто этот мальчик, из-за кого так расстроилась?
Бабушка, ты Откуда ты?
А что, я не была молодой? рассмеялась Валентина Матвеевна.
И разговор пошёл до самой ночи. Мария впервые выдохнула теперь у неё есть тот, кому можно доверить всё.
А утром бабушка собирала вещи.
Ты куда, бабушка?
Самое время. Я слишком долго жила в своей гордыне, самой главной ошибке. Поеду, увижу Анну. Может, ещё не поздно вернуть мир.
Мария помогла собрать вещи, вызвала такси.
Вечером сидела у себя, крепко прижимая к себе Тиму, и слушала глухие голоса за кухонной дверью. Ей хотелось войти, сесть рядом, обнять обеих и вдруг спросить: «смогли договориться?» Но она знала главное сейчас не мешать, не спугнуть появившееся счастье. Всё это тонкая, настоящая ювелирная работа.
Год спустя: Анна Сергеевна, с осторожной улыбкой поправляет на дочери фату и старинные серьги, касаясь живота, уже круглого от новой жизни.
Ну что, Мария, готова?
Сейчас, только припудрю свою фамильную драгоценность! смеётся Маша и поворачивается к зеркалу.
Вспоминает, как впервые спросила Алексея, будущего мужа, всё ли его устраивает.
Ты совершенство, Машенька! А почему спрашиваешь?
Лёша смотрит искренне, счастливо. Мария улыбается, зажмурившись от радости.
Тонкие руки охватывают шею любимого, только что вернувшегося с международного конкурса молодого дирижёра.
Просто так, любимый. Просто такМария в последний раз смотрит на себя на своё лицо, своё отражение, такое родное и теперь любимое. За дверью суета: бабушка смеётся, напевая свадебный марш вполголоса, а мама ловит слёзы на щеках, бережно надевая кольцо со вставкой-гранатом на свой палец подарок Маруси на примирение. Где-то теряет равновесие Тима, выпрыгивая из-под фаты, будто невесте положено именно его проводить по ковру счастья.
Мария думает, что никогда ещё не чувствовала себя такой целой, такой своей. Голоса любимых за стеной смешиваются с музыкой, разносящейся по всей квартире в этот день каждая радость становится драгоценной, каждое различие как нота в большом аккорде.
И когда Алексей подаёт ей руку, Мария улыбается по-настоящему. Вместо зеркала она видит в его взгляде своё отражение и, впервые за многие годы, ясно понимает: настоящая красота в том, что ты есть, в этом редком умении быть собой, не переплавляя ни единой черты.
Перед самым выходом бабушка быстро шепчет:
Береги себя и свою память, Машка. Это и есть твоя драгоценность.
Мария кивает, а потом ловит взгляд мамы в нём отражается новая жизнь, согласие и любовь, сильнее страха и обид.
И, шагая вперёд сквозь поток света, Мария вдруг смеётся. Её счастье наконец узнаёт свой путь, своё лицо. Всё, что когда-то казалось несовершенным, теперь её главный талисман, её семейная песня, долгожданный дом.
И ничего больше менять не нужно.
