Ссора
Валя, я тебя прощаю! Зря мы тогда поссорились. Давай хватит дуться, не девчонки уже! воскликнула Мария Петровна, набирая номер сестры впервые за семь лет. Пора взрослеть, Валентина! Сколько можно
Простите, но кто вы? Я не Валентина
Голос был чужой, молодой, слегка дрожащий, но приятный.
Мария Петровна осеклась, что для неё было нехарактерно.
Девочка, а ты кто такая? Откуда у тебя номер моей сестры?
Это мой номер уже больше года. Простите, но я вас не знаю. И Валентину, которой вы звоните, тоже. Всего наилучшего!
Мария Петровна оторопела и не ответила сразу. Пока приходила в себя, послышались короткие гудки отбоя. Почему-то стало тревожно
Она пересмотрела номер надела очки, достала свою старую заграничную красную записную книжку, куда всё записывала по старинке технике Мария Петровна не доверяла. Эту книжку когда-то подарила ей сестра. Валя всегда любила красивые вещи, а Мария считала, что деньги на «пустяки» тратить не стоит, так Валентина время от времени баловала сестру то сумочкой, то необычной ручкой, то ажурным платочком. Мелочи, а приятно. А сама Мария предпочитала подарки на размах: весомо, броско, заметно, чтоб все поняли, как она сестру любит.
Когда Мария Петровна попыталась набрать номер руками, снова услышала тот же спокойный, но чужой голос.
Я же уже сказала, что это мой номер, девушка явно нервничала. Пожалуйста, не беспокойте. У меня сейчас урок.
Подождите! Мария испугалась, что трубку вновь бросят. Скажите, когда я могу перезвонить? Это очень важно!
Через полчаса у меня будет перерыв.
Мария Петровна тяжело вздохнула и задумалась.
Почему сестра поменяла номер? Почему не сказала ей? Да, между ними была ссора, но разве для этого нужно исчезать вообще из жизни?
Злость подступила к Марии снова.
Какой была ветреной, такой и осталась, Валентина! ворчала она, в сотый раз протирая тряпкой кухонный стол и сверяясь с часами.
Она с детства не умела сидеть без дела, всегда должна была чем-то заниматься, считать себя справедливой, деятельной, резкой в суждениях. За это от родственников было немало обид, но ее это не смущало: она же права!
А Валя была спокойной, ласковой, неповоротливой. Пока завтрак съест перед школой времени в обрез, а Мария уже и форму нагладила, и банты поправила, и сестру торопит:
Валя, что ты там делаешь?
Думаю
Хватит ерундой заниматься! Опоздаем! Ты только и можешь думать, а толку?
А не надо?
Нет! Пусть другие думают, а ты зубы почисти и вперед за стол!
Всегда так было: Валя медлительная, а Мария впереди всех. Успеет и себе, и сестре всё приготовить, а та только глаза протирает. Валя спокойно на упрёки сестры смотрела и даже улыбалась:
Маш, ну не все ведь спешат, как ты! Ты наша гордость! А я потихоньку
Вечно у тебя «потихоньку»! Проживёшь жизнь и не заметишь! Шевелись!
Валя не обижалась на сестру, знала, кипучей энергии Марии нужен выход. Она ждала, когда та станет спокойнее, верила любовь к ней всё изменит.
Но любовь Марии всегда была иной огненной. Она сгорала от близости и сжигала всё, что было по-настоящему важно.
Четыре мужа у Марии было. С первыми тремя разошлась за год, с четвёртым прожила немного дольше три года. Но и от него ушла с маленькой дочерью на руках, а в душе горькое разочарование:
Какие мужики нынче! Семья не нужна, дети тоже, жена никто, права не имеет! бушевала она, приезжая к сестре. А ты как с Толиком своим живёшь?
Муж Вали, Анатолий, молча налил всем чай и взял на руки племянницу.
Поговорите, а я Маришку уложу.
Марина, уже засыпавшая, покорно пошла с дядей, а Мария продолжала:
Ну вот что я говорю ни рыба ни мясо! Как ты не с ума с ним сходишь?
А мне хорошо, Маша, улыбнулась Валя, угощая сестру печеньем. Ты ешь, небось голодная приехала?
Весь день ничего не ела, призналась Мария, налегая на угощение. И вот опять одна!
Машенька, может, пора стать помягче? Сколько можно воевать? Жизнь проходит, Марина вырастет, уедет А ты останешься одна.
Ох, Валюшка! Ты наивная! Разве в этом суть?
А в чем же?
Верить никому нельзя! Все врут!
Даже я?
И ты! Рассказываешь, как Толика любишь, а детей от него не заводишь
Валя перестала улыбаться:
Иногда дело не в желании, а в возможности. Очень хочу, Маша Но не могу. Не будет у меня детей
Мария вскочила, обняла сестру, успокаивала.
Кто сказал? Врачи? Не слушай! Самых лучших тебе найду, родим! Обязательно!
Но упрямства оказалось мало. Не все всегда возможно, если судьба решила иначе.
Валя стала матерью не так, как мечтала. Собственных детей у нее не было, зато усыновила сына и дочку детей двоюродных родственников мужа, которые остались без родителей. Марию это возмутило, и сестры серьезно поссорились:
Не нужны тебе чужие дети, Валя! Свои будут!
Мне их никто не даст, Маша! А куда их теперь? В детдом?!
У Толика родня, пусть забирают!
Нет! Я хочу сама! Понимаешь?!
Ну и упрямая ты, Валя
Всё, Маша! Хватит! Домой тебе пора. Маринка ждёт.
В лагере Маринка. Через неделю приедет. А тебе чтоб даже не появлялась мне на глаза! Не проси больше о помощи!
Почему в тебе столько злости, Машенька? тихо спросила Валя ей в спину.
Ответа Валя не услышала. Маша по-настоящему обиделась. Прервала все связи, не общалась, даже дочке с тётей запрещала видеться. Но Марина её слушать не стала: тетю любила и новым братьям с сестрой радовалась тихонько забегала к ним в гости, благо жили рядом.
Потом Анатолию предложили повышение и переезд в Днепр. Все обсудив, уехали, оставив адрес Марине и пообещав помочь в любой беде, не дожидаясь благословения матери.
У тебя всегда есть родные, Маринка! обнимала ее Валя на вокзале. Знай, что мы тебя примем и поддержим всегда, а маму береги. Кому она еще нужна, как не нам с тобой
Марина старалась держаться. Молодой девушке с такой матерью было нелегко. А потом и совсем трудно: пришло время замуж собираться.
Маша категорически не одобрила выбор дочери:
Это кто еще такой? встретила Марина и жениха прямо на пороге в Сумах. Не могла кого получше найти?
Без объяснений Марина развернулась и ушла с Димой, не слушая криков матери.
Дима оказался профессиональным программистом, и, накрепко всё взвесив, предложил переехать в Днепр к тёте Вале.
Там будет проще начать, убеждал он Марину. Моё жильё продадим, там что-нибудь найдём, здесь нас ничего не держит.
Уже нет всхлипывала Марина, вспоминая злые слова матери. Валентина всё поймёт.
Дима Марину обожал, готов был ехать куда угодно ради неё. Более у него никого не осталось все родные погибли, потому вся его жизнь теперь заключалась в жене.
И всё у них получилось.
Валя, узнав про очередной скандал, пыталась поговорить с Марией, но та и разговаривать не захотела:
К тебе сбежали? Не звони больше! Не хочу вас знать!
Маша, так нельзя! Ты дочку выгнала из дома, потому что она свой выбор сделала! Не одобрила? Так ты же не жить с ним будешь, а она. Своё дело поддержать! Если бы меня здесь не было, к кому бы она пошла? К чужим бы? Потому что у матери не хватило сердца?
Да ты
Всё, Маша! Захочешь помириться поговорим. Но только по-нашему. Надоело терпеть твои капризы! Подумай хорошенько. Будем ждать!
Обиделась Мария, решила не звонить ни сестре, ни дочери. Даже приглашение на свадьбу разорвала. На письма и звонки не отвечала, фотографии выкинула, обиду лелеяла, жить без семьи не могла, но гордость не отпускала.
Годы шли, никто к ней не возвращался. В Днепре Валентина продолжала быть опорой для новой семьи: помогала Марине с первым ребёнком, а Дима и Анатолий строили дом.
Оказалось, что «хлыщ» Дима толковый парень. Ожил, похорошел. Анатолий хвалил:
Молодец, Димка! Где такому научился?
Книги, интернет, дядя Толя. Было бы желание
Когда Марина ждала второго сына, они отпраздновали новоселье. На робкий вопрос Валентины: «Маму приглашать будем?» Марина лишь вздохнула:
Звонила я ей. Всё звоню. Не берёт трубку или сразу бросает. Не хочет разговаривать
Не плачь, нельзя тебе! тут же кинулась её утешать Валентина.
Не буду, всхлипывала Марина, злясь на маму, что её теперь нет рядом.
Мария вовсе не думала уступать. По её убеждению, время всё расставит, поймут сами приползут. А она подумает, прощать или помучить.
Но всё-таки, когда в очередной раз осталась на Новый год одна, набрала номер Вали услышала чужой голос.
Едва наступило время, она перезвонила заново.
Слушаю вас.
Нет, это я вас слушаю! Мария Петровна заговорила строго, как привыкла в жизни. Как этот номер у вас оказался?
Всё просто. Я купила новый телефон, зарегистрировала на себя. Если номер долго не используют, его продают новому абоненту.
Вот вздор! А моя сестра где?
Откуда ж мне знать? голос стал жёстким. Мария поняла: лучше не грубить, если хочет что-то узнать.
Могу я попросить вас об одолжении?
Пауза, потом тихое:
Слушаю.
Если сможете найдите Валицын адрес и передайте: пусть свяжется со мной. Все расходы оплачу.
Не надо. Просто продиктуйте адрес.
Мария так и сделала, а потом ждала ответа. А он пришёл совсем не тот, какого хотела.
Вашей сестры нет больше. Она умерла полтора года назад, тяжело болела два года. Муж ждёт вас, если захотите приехать. И ещё
Что? голос Марии был хриплым, безжизненным.
Ваша дочь тоже вас ждёт. У вас два внука. Она передала вам слова вашей сестры. Хотела сама сказать, но решила так лучше: «Ты и слушать меня не станешь»
Говорите!
Маша, не дури. Всё твоё здесь. Взрослей. Пора уже. Тебя здесь всё ещё любят.
Голос смолк, и Мария всхлипнула, впервые в жизни поняв, что потеряла почти всё.
Всё?
Да.
Спасибо
Не за что.
Приезжайте. Семья у вас прекрасная, и внуки замечательные.
Снова короткие гудки, и Мария плакала, как никогда. Исправить, вернуть ничего нельзя, да и не нужно горечь осталась. Она оплакивала годы, потраченные зря в гордости, когда любовь могла бы быть рядом.
Всю ночь прорыдала. А когда собралась с мыслями, набрала номер, который помнила наизусть.
Маришка
Мама! Привет! Мы тебя ждём!
Дочка, я
Не говори! Просто приезжай! Мы тебя встретим!
Голос дочери был наполнен решимостью, лаской Валентины и тем, чего так не хватало Марии все эти годы.
Любовь Та самая, без обид и упрёков, бескорыстная. Наталия всегда знала её цену. И теперь Мария надеялась, что всё-таки сможет когда-нибудь тоже так любить.
Она не была уверена ни в чём, но очень-очень хотела этому научиться.
