СЕМЬЯ МИХАИЛА
Подружки Наташи уверяли, что будущую жену сын выбрал в порыве эмоций, будто с барахты на базар кинулись. Вернулся из армии, кровь пульсирует, а тутсмышленая девчонка, и сразу все вмиг расстаралось. Он не спорил, согласился на любой план.
Низенькая, коренастая, коротконогая, с широкой грудью, маленькими глазамищелочками. По мнению Наташи, имя Олеся для её снохи вовсе не к лицу. Подружки кивали.
Девчонка ни то, ни сё, на двойку с минусом.
Педучилище и МГТУ?
Михаил красавчикспортсмен, отличник, сразу после демобилизации вернулся к учебе. А девушка, с которой он только познакомился, забеременела
Она специально!
Олеся ему не пара!
Михаил решил жениться. Наташа на встречах с бывшими одноклассницами выговорилась, а дома в коротких диалогах с сыном решила молчать. Слишком ярко блестели глаза у парня. Она испугалась, что ночная кукушка дневную перекукнет? Или просто не хотела огорчать Михаила?
Вспомнила, как сама забеременела в девятнадцать, а двадцати ещё не было за месяц до дня рождения родила. Маленький мальчик в раннем детстве часто болел, но подрос, стал сильным, занялся спортом. Часто удивлял, а не только желанием жениться. Наташа, хоть и была недовольна, старалась скрыть это.
Ребенок в любом случае не виноват в ошибках родителей. А стремление сына вести себя порядочно, дать имя и фамилию, стать отцом она категорически одобрила. Решила не повторять судьбу собственной свекрови, которая с первого дня не приняла невестку и до развода с отцом Михаила не произнесла ни слова доброго. Не виделись, хотя жили в одном городе.
Разведенную Наташу с ребёнком приняла внука её бабушка в Москве, успела оформить документы до своей кончины. Радовалась, что квартира не пропадет, а родным останется.
Наташа, хоть и не верила в Бога, регулярно заказывала молебен за упокой бабушки в местной церковке, зная, как это важно для неё. Не выбросила старые фотографии, хранила альбомы в своей комнате. Портрет дедафронтовика повесила в новую рамку, теперь он висит над кухонным столом. Бабушка в молодости напоминала Любовь Орлову.
Наташа была совсем иной, а Михаил вырос красавчиком. Осенью сын спросил, можно ли первое время пожить с мамой, или стоит сразу идти в деканат и искать комнату в общежитии для семейных? Он готовил борщ и обещал не вредничать, если мама откажет.
Удивившись себе, Наташа выдала вердикт:
Перевози свою Олесю. Комнаты поменяемся, большую вам на троих отдам.
Сын подпрыгнул, поцеловал её, шепнул горячо:
Мамочка, ты лучшая на свете! Не волнуйся, подрабатываю, не будем вешаться на твою шею!
Он горделиво верил в свои заявления, мало представляя, что значит ребёнок в семье двух студентов. Наташа не раскрывала глаза счастью сына. Жизнь обещала быть лучше.
Но в начале совместного быта в квартире свекрови всё шло не так, как предсказывала хозяйка. Наташа Ивановна работала в центральной городской библиотеке, возглавляла отдел, получала скромную зарплату в рублях, но полагала, что денег хватит, хоть и с ограничениями.
Тогда наступили девяностые, которые сначала обещали свободу и перемены, а обернулись тяжёлой бедой. Подруги Наташи ломались одна за другой, держались, но постоянно ссорились. Их мужья то пили, то уезжали на заработки и исчезали. По ночам у подъезда стреляли, на асфальте оставалась кровь. Зарплату на заводах перестали платить, а в библиотеке зарплата выглядела крошкой по сравнению с ростом цен.
Михаил хмурился, учился, не сдавался. По выходным уезжал с друзьями за город, помогал старикам на огородах. Олеся, круглолицая, продолжала улыбаться и шутить, даже с огромным животом, еле ползая по лестнице в хрущевке без лифта. После тяжёлых родов в первое же утро показывала сонного мальчика мужу:
Сынок, как назовём?
Внутри её зажглась лампочка, свет отражался в глазах. Скоро Олеся договорилась с пенсионерамивоенными на первом этаже о взаимной помощи. Пара, Иван Николаевич и Елена Петровна, мало общалась с соседями, но Олеся нашла подход. Они стали присматривать за огородом у неё под окнами: раскопала землю, посадила картошку и морковь. Весной почти все в районе сделали так же.
Там, где Наташа терялась, волновалась, её сноха чесала затылок и искала решения. Она отказывалась говорить, что всё пропало. Долгое философствование у неё и у молодой жены не было времени. Учёба заочная? Олеся перешла на такой формат. Прекрасно! её любимые слова.
Прекрасно! Замечательно! Просто супер!
Огород под окном? Не надо далеко ездить, никому картошку не украдут. Отличная закалка характера! Учёба плюс ребёнок! Замечательно! Олеся не обижалась, благодарила, запоминала поправки без снобизма.
Весёлая, ловкая, энергичная и ребёнок рос таким же. Пошёл в девять месяцев, заговорил в год. Наташа гуляла с ним, занималась с удовольствием. Малыш не ноет, не визжит без причины; если плачет, ищут причину. Он такой же солнечный, как мама, такой же красивый, как папа.
Во время сессии Олеся путешествовала между лучшей подругой Леной, ветеранами Смирновыми и самой Наташей. Хорошо ел, много спал, вёл себя как образцовый младенец из педиатрических пособий.
Настрадавшись с капризным, часто болеющим Миша был уверен, что спокойные дети выдумка врачей. Нет. Добро пожаловать в реальный мир. Малыши, которые не орут с утра до ночи, много спят и всегда готовы улыбнуться существуют!
Перед Новым годом Наташа смутилась, что до сих пор не знакома с родителями Олеси. Молодые полтора года назад просто расписались без торжеств, а к себе никого не приглашали. Решив исправить недочёт, Наташа взяла внука, села на рейсовый автобус, обещав сыну и Олесе вернуться к выходным, дать им пару дней без мелкого и без мамы.
Олеся со своей родней заранее созвонилась, отбила телеграммы, как полагается. На автовокзале небольшого городка, больше похожего на поселок, свекровь Олеси неожиданно встретила целой толпой народа. Десять человек махали руками, плакат «Добро пожаловать!» висел, но забыли его взять.
Комната, выделенная для гостьи, была украшена без шуток: на двери вывеска яркими буквами «Для Олеси и её детей». Внезапно Наташа онемела от счастья. Внука у неё даже у двери не отдали, а дальше уже не хотели отдавать. Как красное знамя, он ездил между родными Олеси, радуя их.
Наташа перед сном расплакалась, обнаружив на тумбочке красивый праздничный бокал с чаем и сладкий пирожок с запиской, явно написанной минимум тремя людьми. Подпись выглядела как «дядя Фёдор». Текст поражал:
Олечка, дорогая, обнимаем! Сладких снов на новом месте! Приснись жениху!
Родня знала, что их городская кума разведена, и подшутила без злобы, от чистого сердца.
Утром хихикающие ребята, пробегая мимо, спросили: «Как тебе сон? Приходил во сне кавалер?» Бабушка Олеси, бодрая, пояснила:
А что удивляешься? Фигура как у девочки, губкибантики, чистая невеста! Вот дети и решили тебя замуж выдать. Кыш, говорю!
Последний внук был выдворен учиться. Бабушка Настя обняла Наташу, поцеловала в щёку, успокоила:
Вернём твоё сокровище, не переживай! Он наш парень, поел и дрых всю ночь. Укатали заиньку.
Укатали? удивилась Наташа.
Конечно. А санки для внуков и правнуков наших.
Слёзы брызгали на стол, бабушка засуетилась, уговаривала:
Не волнуйся, деточка. Чай для меня, а маленького не переживай. За него ручаюсь. Вернём в целости!
Наташа сразу бросилась искать ребёнка. Через пять минут вышли, прошлись до дома Натальи. Сын был уже у Зины, её дочери, а мать сказала, что в деревне его увезли. Наташа расплакалась от стыда, что ей не удалось быть надёжной бабушкой.
Через некоторое время чай с мятой, ложка мёда и немного самогона утешили её. Зина отправила гостью обратно, а бабушка Настя обещала баню. На следующее утро Анастасия Андреевна, та самая бабушка, настойчиво звала некрещеную Наташу в церковь на службу.
Каникулы растянулись с двух дней до недели. Наташа больше не отпускала Димочку (внука) от себя, поэтому в гости таскали обоих. Родня жаждала знакомиться, а она не отказывала себе в реализации задуманного.
Обратно на автобус веселого краснощёкого внука, вместе с поправившейся в талии и округлившейся в других местах, Наташа грузила не вдесятером, а впятером. Под сиденья запихнули четыре огромные сумки с грибами, вареньем, соленьями и вязанными носками, кофтами для самого пацанчика, Олеси и её мужа Михаила.
Просили не стесняться и приезжать почаще! Иначе моды не удержишь. Девяностые, при всей своей колючести, перестали быть коридором страха, стали обычной школой, где, помимо «пинок и тычков», находилось место счастью, внезапным гостям, тёплым вязаным носкам, запискам от бабули Насти, улыбкам, танцам и застольным песням.
В этом вихре Наташа поняла, что улыбается чаще, хмурится реже, и в целом довольна. На кухне обнаружила племянника Олеси, который приехал поступать на врача; молодая бабушка Димы предложила ему пожить у неё. Парень встал, отдал уважительный поклон, а Наташа открыла рот от удивления. Он сказал, что бабуля Настя в ней не сомневалась, но если бы она не смогла, то обиды бы не было. Порядки в столице и в провинции сильно различаются, но они понимают друг друга.
В тот момент в семье всё было ровно. Дима ходил в детский сад, Михаил преподавал историю в школе, а Олеся работала в строительной фирме. Неожиданно её пригласили в крупный проект с достойной оплатой, а не «школьными слезами». Михаил слегка обиделся, думая, что приглашение получил сам, но получил разумный ответ: «Ты же собираешься писать диссертацию и переезжать в университет?»
Менее чем через десять лет, в нулевые, всё рассыпалось. Когда Дима стал выигрывать олимпиады по математике, на кафедре Михаил встретил симпатичную молодую коллегу, дочь декана факультета, моложе его и Олеси, в стильных каблуках и юбкекарандаше. Он сообщил жене о желании развестись.
Олеся побледнела, чуть не упала в обморок, закашлялась. Наташа подхватила сноху, усадила, обняла, а сыну хрипло пробормотала:
Ты же тысячу раз говорил, что никогда не бросишь семью, ребёнка.
Михаил не ответил, собрал вещи, съехал, подал заявление о разводе.
Через пару месяцев он заглянул к Олеси, когда её не было дома, а Дима ещё не вернулся из школы, спросив о разделе имущества.
Что ты имеешь в виду? охнула Наташа.
Квартиру, конечно. И попроси Олесю съехать. Не хочу её огорчать.
Моментально вспоминая, как сын держится за щёку, Наташа сжала кулаки и хрипит:
Вон из моего дома! Понял?
Суд был нелёгким: первой судьёй оказалась подруга Наташи, второй её близкий товарищ, чей собственный ребёнок недавно бросил его в Москве. Судья не была настроена жалеть изменщиков, даже если предлагали золотые горы.
Бывшая свекровь приезжала решать дело миром, но Наташа и Олеся не пустили её в дом. Дима вышел, прошёлся с ней вокруг, выслушал. Он видел эту бабушку, но вежливость проявил.
Наташа осталась с снохой и внуком, выбрав их сторону. Сын выдал ей кучу обид, почти проклятий, но решение не изменилось.
Олеся и Дима прописаны здесь. Это их дом.
Мама?!
Не смогла тебя воспитать, стал подлецом, прости.
Нервотрепка затянулась пару лет, закончилась не чистой победой, но и не полным поражением. Пришлось выплатить Михаилу деньги, чтобы не делить квартиру. Большую часть этой суммы собрала родня и привезла к Наташе, теперь и Олеся, и Дима получили поддержку.
Молодой врач Игорь ставил Наташе капельницы, постепенно всё наладилось. Около двадцати лет прошло. Олеся не вышла повторно замуж, но построила карьеру, водит машину, купила однокомнатную в соседнем доме, тихо встречается с разведённым бухгалтером.
Старая Наташа тоже не живёт одна. Дима, хотя и построил дом за городом, часто появляется у любимой бабушки три раза в неделю, преподаёт в гимназии, ученики выигрывают международные олимпиады. У Наташи нет времени скучать к ней часто заходят одиндва студента из многочисленной родни.
Бабуля Настя умерла недавно, прощалась весело, требовала любимых песен, их пели три дня и три ночи, как в плохом анекдоте, где порвали два баяна. Такая затейница при жизни воспитала чудесных детей и внуков, в их жизнь вложила крылья.
За год до смерти бабуля обещала Наташе, что та не останется одна. И вот, в шестьдесят семь лет, правда, чувствует себя прекрасно, шутит,И в конце концов, собрав все поколения вокруг стола, Наташа взглянула на улыбающихся внуков и тихо прошептала: «Вот так жизнь всё равно умудряется быть сладкой, даже когда её подают в блюде с горчицей».
