Праздник у родных вход без границ
Вот ведь Светлана аккуратно поднимает осколок гжелевой вазы и, не решаясь выбросить, кладёт его на подоконник. Тётя Лида, прости бормочет она в пустоту.
В квартире стоит запах шампуня, шампанского и почему-то мандаринов, хотя мандарины никто вроде бы не чистил. На ковре за диваном пластмассовый веночек с блёстками. В ящике под журнальным столиком завалялся повязанный шёлковый шарфик с надписью: «Девичник мечты».
А под батареей робко притаилась одинокая розовая резиновая перчатка с облезшим бантиком на запястье. Она смотрится так, будто попыталась сбежать от вчерашнего веселья и застряла.
Светлана, в мятом халате с выцветшей кисточкой на поясе, идёт по комнате с мусорным пакетом. Каждый шаг сопровождается шорохом фантиков от конфет.
На подоконнике бокал, на дне которого засохла рубиновая капля вина. В вазе вместо цветов торчат три пластмассовые трубочки со звёздочками. По стене протянулась гирлянда из вырезанных сердечек, одно из которых явно погрызено.
В кухне новый фронт работ.
На столе сиротливо возвышается половинка многоярусного торта. Крем поплыл, как талый снег, по бокам небрежно воткнуты свечи с цифрами «3» и «8», хотя вчера отмечали не день рождения, а обычную «встречу девчонок».
В мойке бокалы с розовыми разводами помады, на блюдцах засохшие следы от хумуса. На стуле колода карт для гадания: часть лицом вверх, часть вниз пророчества, не дождавшиеся осуществления.
***
Светлана машинально поднимает одну карту бубновый король встречает её немного усталым взглядом. Вчера дамы предсказывали себе свадьбы, переезды, загадочных иностранцев. Шептали, а потом всё равно хохотали вслух, заедая предсказания вином.
Она наклоняется за блёстками и вдруг вытаскивает из-под дивана что-то мягкое чужой кружевной чулок с порванной резинкой, трофей вчерашних танцев на табурете. Светлана качает головой и уходит в спальню. Там хоть тихо.
В спальне относительный порядок, если не считать трёх подушек на полу и одеяла, свернувшегося улиткой. Светлана расправляет подушку а под ней аккуратно сложенная розовая бумажка.
Бросается в глаза.
Может, опять чья-то забытая записка например, «от Артёма из бара» подруге Олесе? Но почерк знакомый крупные, покатые буквы: Олеся всегда обводила «о», делая из неё шарики.
«Ты лучшая хозяйка на свете! Олеська».
Светлана задерживает взгляд на последнем восклицательном знаке он вроде бы колеблется. Она усмехается уголком рта. «Лучшая хозяйка» с разбитой вазой тёти Лиды и блёстками в душе, где теперь каждый ранний утренний поток воды превращается в фейерверк.
Сколько раз я обещала всё, больше никогда вздыхает она, садится край кровати.
***
Что-то мягко хлюпает под ногой.
Светлана вздрагивает, смотрит в тапке аккуратно уложен мандарин, гладкий и свежий. К нему резинкой пристроена зубочистка с клочком бумаги: «Чтобы жизнь была сладкой».
Вчера они, кажется, смеялись над этим тостом А теперь фрукт выглядит насмешкой.
Телефон на тумбочке вибрирует. На экране: «Олеся (наш ураган)».
Конечно, говорит Светлана пустоте, но берёт трубку, прохрипев горло. Алло.
Светииик! в трубке шум, будто вечеринка перекочевала куда-то ещё. Ты богиня, правда! Девчонки в восторге! Светка-маникюрщица до сих пор у меня, вспоминаем, как ты духа из шкафа испугалась!
На заднем фоне кто-то радостно выкрикивает: «Передай, что теперь только у Светы рожать буду!» и новый смех.
Правда, Свет, Олеся говорит тише. У тебя как дома.
Светлана смотрит на мандарин.
Угу, отвечает она. Как дома
Всё, отдыхай, королева фуршетов! и тишина возвращается.
***
Светлана снимает очки, кладёт рядом с запиской Олеси. В зеркале шкафа отражается женщина лет пятидесяти с усталым лицом, неожиданно молодыми зелёными глазами и небрежно собранной в пучок причёской из которой упрямо выбивается одна блёстка.
Телефон снова оживает, на этот раз видеозвонок. «Таня» дочка.
Светлана глубоко выдыхает, проводит рукой по волосам блёстка не сдается.
Да, доченька? она жмёт кнопку, появляется Таня: растрёпанная чёлка, кофе в руке.
Мама! Таня щурится. Ну ясно… Опять ты вся в блёстках?
Не только я, поправляет Светлана. Кошка где-то спряталась после карт и танцев. Наверно, опять засела в бельевой ящик
И рассказывает подробности.
Мам, Таня вздыхает-фыркает, но сразу же становится серьёзной. Ты слышишь себя? Кошка прячется, гжель в осколках, мандарины в тапках… Может, ты сможешь сказать Олесе «нет»?
Светлана ощущает, как в голосе дочери смешались забота и раздражение.
У Олеси сейчас тяжёлое время, устало отвечает она автоматом. Ты ведь знаешь.
А тебе не тяжело? мягко перебивает Таня. Когда ты сама для себя что-то делала, не для гостей?
Светлана смотрит на перчатку под батареей, записку, пустую квартиру, наполненную чужим смехом.
Не знаю, честно отвечает она. Как будто я тоже где-то под шкаф забилась
Я тебя люблю, говорит Таня. Но подумай. Может, в следующий раз просто вдвоём чай с тобой попьём. Без всей этой суматохи.
Экран моргает, связь подвисает на секунду. Маленькая пауза.
Посмотрим, говорит Светлана.
Впервые за долгое время «посмотрим» звучит не как дежурное «конечно, Олесь», а как шаг в неизвестность.
***
Впервые Олеся целенаправленно заходит «просто так» к Светлане ранней весной, когда на улице ещё грязный жижавый снег, а на Светланином подоконнике уже тянутся к свету зелёные листики.
Светик, открывай, гостем буду! её голос доносится до двери ещё до звонка. И с пирогом, так и знай!
Светлана открывает и в квартиру врывается Олеся, пахнущая дорогими духами и мокрым воздухом. В руках толстая форма с пирогом.
Капустник, как бабушка делала, помнишь? бросая обувь, Олеся уже на кухне. Какая у тебя прихожая как из журнала!
Светлана смущённо усмехается. Её двухкомнатная в панельной девятиэтажке скромная, но опрятная и аккуратная. Обои под цвет штор, бабушкин плед на диване, подоконники с цветами.
Заходи, раздевайся, привычно говорит она, забирая пирог. Тяжёлый
Как моя жизнь, машет рукой Олеся. Слушай, Свет, у меня кухня шесть метров и соседи шумные, а у тебя Вот где настоящий простор!
Она крутится на месте:
Уют, воздух! Грех тут одной сидеть. Давай устроим мини-посиделки? Я, ты, плюс мои две подруги. Они чудо, правда!
Слова «грех сидеть одной» больно задевают Светлану. Вдруг вспоминается, как вечерами она действительно сидела одна и вязала, пока Таня была у себя, а из родни о ней вспомнят только к празднику.
Посиделки?.. Ну, почему бы нет, отвечает она, пирог уже есть!
Олеся удивляется:
Правда? Я думала, уговаривать придётся. Значит, в субботу?
Договорились, улыбается Света. Я что-нибудь ещё приготовлю.
Золото ты, Светик, обнимает её Олеся крепко. Не зря мы почти сёстры.
Слово «почти» звучит странно, но Светлана его глотает с улыбкой.
***
Пасху в том году отмечают почему-то тоже у Светланы. Инициатор конечно, Олеся.
У Светы дом как должен быть! Пасхи из журнала, яйца расписные, Мурка-кот хозяйничает.
Кот на самом деле кошка Мурка скорее усталый надсмотрщик, но для эффекта звучит «важно».
Олеся появляется с тремя подругами.
Светлана растеряна, когда в коридор одновременно вваливаются шумная рыжая в жёлтом плаще, высокая брюнетка в кожанке и миниатюрная шатенка с громким смехом.
Это Лена, это Ира, это Маша, кивает Олеся. А вот Светлана у неё дома всё как надо.
Светлана разувает гостей, раздаёт тапки, проверяет про себя стульев хватает, пасхи две, яиц одиннадцать, салаты, заливное
Олеся вдруг достаёт телефон:
Ой! Катька и Юлька тут неподалёку. Сейчас напишу пусть приходят! Свет, ты не против? Они с яйцами!
В этот момент духовка жалобно щёлкает Светлана бросается к пасхе. Когда возвращается, Олеся уже радостно сообщает: скоро будут!
***
Праздник превращается в настоящую ярмарку.
Перебивают друг друга, спорят о детстве в деревне, глазури для кулича. Лена случайно размахивает ложкой шоколад летит на белую скатерть.
Ой! смущается Лена. Это к богатству, наверное?
Смех, Светлана автоматически промокает пятно.
Постирается и ладно.
Олеся смотрит с теплотой и благодарностью, как будто она не скатерть, а целый их маленький мир спасает.
На подоконнике разноцветные яйца, бумажный венок на стене, под столом босоножки. Олеся поднимает бокал с кагором:
Девочки! Я заявляю: у Светы всегда праздник!
Аплодисменты. Светлана краснеет, но внутри разливается тепло её тихая квартира действительно становится сценой для настоящих событий.
***
А ведь в детстве всё было наоборот. Настоящий праздник был у Олеси.
Олеся лидер: шумная, яркая, смелая к её дому все собирались. То показы мод, то «клуб» под лестницей. Даже бабушки звали её «артисткой».
Светлана аккуратная, тихая, незаметная. Домой вовремя, книги не мнутся, обувь сверкает.
Светик, ну хоть присмотри за Олесей, ты ж у нас пример! подначивала тётя Лида.
В подростковом возрасте пути разошлись. Олеся дискотеки, возвращается с историями. Светлана техникум, потом бухгалтерия.
Виделись редко только на семейных торжествах у одной большой родни.
После смерти тёти Лиды, на поминках, впервые за долгое время просидели до утра с чаем, разговаривая ни о чём, запивая горечь.
Для меня дом умер вместе с мамой, тихо сказала Олеся, глядя в чашку.
Просто всё стало по-новому, ответила Светлана, уже привыкшая жить без мамы.
С этого периода стали созваниваться чаще по делу и просто так. Олеся невидимо втягивала Свету в свою суету, и та уже не сопротивлялась.
***
Постепенно формула «у Светы» стала универсальной.
Понятно же, где собираться, жарко говорит Олеся. У меня кухня чулан, а у Светы прямо мечта дизайнера!
Новый год? «У Светы!»
Пасха? «У Светы!»
День рождения Маши? разумеется, у Светы.
Сначала это приятно льстило Светлане. Её дом становился центром, уютом, теплым гнёздышком для всех. Она с радостью придумывала меню, пробовала новые блюда, радовалась восхищённым взглядам.
Но со временем гости стали появляться даже без Олеси:
Света, привет, это Лена! Мы тут с Ириной хотели бы забежать Ты не против?
Иногда открывала и видела на пороге людей из прошлого. Например, Надя, с которой когда-то поссорились. Вместо отказа Светлана впускает её:
Заходи, чай будешь?
Кухонная тряпочка в руке сжимается до боли
***
Первая попытка сопротивления вышла смешной. Она решила: «Куплю самое невкусное печенье пусть поймут, не всё у меня, как дома!»
Но и с плохим печеньем у неё радостно ели, смеялись, придумывали новые игры. Иногда гости оставляли после себя бусы на дверной ручке, забытые тапки, смятый напухший шарфик.
Всё равно звучал восторженный голос Олеси:
Даже на дверной ручке праздник!
Светлана хотела сказать: это не праздник это бардак. Но только вздыхает:
Праздник…
И бардак никуда не уходит.
***
Особенным вышел тот девичник, где Олеся объявила: «Сегодня гадания! Светлана, ты главный оракул. У тебя даже чайник шепчет!»
Гостья Лена пришла с Таро, свечой, зеркальцем.
Это будет спиритический сеанс! встрепенулась она.
Какой там спиритизм, Лена, я только борщ у духов могу узнать смеётся Светлана.
Они выключают свет, зажигают свечу. Мурка-проказница настороженно жмётся к подоконнику. Девушки по очереди раскладывают карты, гадают, смеются.
Вдруг мигает свет, хлоп и весь дом без электричества.
Это знак! визгливо объявляет Лена.
Светлана тянется за телефоном, Мурка кидается с мяуканьем под шкаф прячется, громко захлопнув дверцу.
Вот, ворчит Светлана. Наши духи прогнали кошку!
Когда свет возвращается, Мурка целый день не выходит только тихое «мр-р» доносится из глубины полки.
Ну что, вместе прятаться будем шепчет Света, гладя её по шее.
***
Решиться сказать было непросто.
Светлана сидит за столом, набирает на телефоне: «Олеся, давай без вечеринок у меня». Тут же стирает.
«Я устала принимать гостей» и снова удаляет.
В голове звучит Олесино «Ну ты же добрая», «Тебе ж несложно».
Она встаёт перед зеркалом, смотрит себе в глаза:
Олеся, в следующий раз собирайтесь у себя.
Голос слабый, но нарастает решимость.
Наконец пишет:
«Олеся, я устала. В следующий раз пусть праздник будет у тебя, ладно? Мне нужен покой».
Отправляет, убирает телефон, идет к зеркалу и ещё раз репетирует.
Каждый раз, произнося слово «границы», ощущает, как оно трудно даётся будто учишь новый для себя язык.
Но в третий-пятый раз в отражении появляется что-то другое: не злость и не страх, а спокойствие.
Пора по-настоящему поговорить, говорит она себе. Лично.
***
К Олесе идёт без звонка. Почему она может забежать ко мне хоть сейчас? думает Света, значит, и я могу.
Дверь Олеси облупленная, с венком из искусственных листьев и табличкой: «Здесь живёт чудо». Раньше светлое, теперь воспоминание о былой радости.
Отвечает напряжённо, чуть раздражённо:
Кто там?
Это я, Света.
Олеся открывает, ещё не полностью одетая: спортивный костюм, один носок, причёска растрёпана.
Светик, чего так? Без звонка!
А ты ко мне всегда предупреждаешь? спокойно спрашивает Светлана.
Квартира не грязь, а скорее пустота: старый диван, груда одежды, пустые бутылки, ноутбук на табурете, везде признаки усталости и запустения.
Светлана ощущает странную смесь жалости и раздражения словно эта квартира живёт без хозяина. Это не просто «не прибрано», это дом на выжидании.
***
Не смотри так, грубо говорит Олеся. Я ну, не убиралась. После всего этого.
После чего? спрашивает Света.
После мамы, после работы, после жизни отмахивается она.
На кухне маленькая плита, грязная посуда, в углу мусорный пакет.
Хотела позвонить стушёвывается Олеся. Всё руки не доходили.
Светлана невольно вспоминает свои недавние вечера: смех, пироги, блёстки… и этот параллельный мир, где дома тихо и горько.
Появляется странное осознание: её квартира для Олеси убежище от собственной опустевшей жизни.
Ты ко мне по делу? спрашивает Олеся.
Да. И отчасти ревизия.
***
Я думала, ты злишься Олеся опускается на стул.
Злюсь. Надоели посиделки в моём доме. Вчера последняя капля.
Она ставит свою сумку на стол больше не убирать места.
Но хочу понять продолжает Светлана. Почему у тебя так? Почему праздник всегда только у меня.
Олеся смеётся сквозь усталость:
Потому что у тебя дом. А тут
Она обводит взглядом крошечную кухню.
Я квартирант у самой себя. Мне тут неуютно. Только у тебя огонёк, плед, крышка, кошка на окне. Только у тебя я могу быть дома.
Светлане становится тепло. Она вспоминает, как трудно когда-то переставляла мебель, чтобы сделать квартиру по-своему.
А у меня всё кипит не потому, что я люблю это, тихо говорит она. Я просто умею солнечно организовать порядок. Но и устаю.
Я думала, ты хочешь быть в центре жизни, вздрагивает Олеся.
А ты не видела, как мой дом превращается в продолжение твоей пустоты?
Мне страшно одной, Свет закрывает лицо руками Олеся. Голос мамы в голове, страх, пустота. До тебя я нигде не могла найти уюта.
Светлана садится напротив.
Я очень жалею, что тебе так тяжело. Но я не могу быть подушкой для всех твоих бед
Олеся смотрит вниз. Светлана говорит мягко, но твёрдо:
Попробуем по-другому.
***
По-другому? Олеся всхлипывает.
Например не все праздники у меня, Светлана кивает на грязные кружки и диван.
Дом это не только веселье. Это место, где не стыдно перед собой.
Перед собой мне давно стыдно, шмыгает носом Олеся.
Вот с этого и начнем, Светлана приглаживает волосы. Без моих стен не получится создать свой дом.
Ты хочешь гостей в это приводить? Олеся машет рукой.
Нет. Предлагаю: посиделки по очереди, не толпы, раз в месяц, но по-честному.
Тут ничего нет! тихо возражает она.
Просто начнём с малого. Без гостей с себя. Сейчас выкинем мусор, помоем посуду и пожарим блины. Только ты и я.
Оладьи у меня лучше! оживает Олеся.
Пусть будут оладьи, улыбается Светлана.
***
Начинают с неловкости, потом становится легче. Светлана берет свежий пакет, уносит мусор. Олеся моет кружки, как на экзамене. В квартире пахнет маслом: в процессе приготовления обе вдруг возвращаются в детство словно две подружки на одной кухне.
Вдруг в дверь звонят.
Кто ещё? настораживается Олеся.
Светлана заглядывает Таня с рюкзаком и пакетом:
Я на запах! Мама, ты не отвечала решила зайти.
Олеся смущённо поправляет волосы.
Заходи, говорит Светлана. У нас генеральная репетиция нового праздника.
Таня смотрит: квартира, маму, тётю Олесю.
О! Теперь у тёти Олеси свои блёстки!
Какие ещё блёстки? не понимает Олеся.
На люстре, погляди!
Наверху серебристая звёздочка приклеилась к лампе.
Светлана смеётся:
Вот теперь праздник у обеих. Только по согласию.
Главное, чтобы блёстки по обоюдному желанию, поясняет Таня, подмигнув маме.
И в этот момент Светлана впервые ощущает покой. Она всё ещё устала и злится, но знает теперь у неё есть выбор, а у Олеси домашние хлопоты, и праздник в каждом доме.
Втроём едят оладьи, смеются, а с мукой на щеке у Олеси кажется, будто сама жизнь снова стала теплой и домашней.
Это маленький, но по-настоящему честный праздник. Без «королев фуршета» и «лучшей хозяйки». Просто Светлана, Олеся и Таня.
