Каждый сам за себя
Мам, ты даже не представляешь, что сейчас творится с недвижимостью, Максим суетился с кипой бумаг, то складывая их стопкой, то разбирая на кухонном столе разлётом. Цены скачут как курсы рубля! Если не внесём сейчас аванс, эту трёшку из-под носа утащат.
Лидия остудила его чашкой некрепкого чая и присела напротив. На распечатках мелькали планировки, цифры, расчёты по ипотеке. Квартира в новом доме с тремя комнатами чтобы у Тимофея и Софьи, наконец, были свои уголки.
Сколько не хватает?
Восемьсот двадцать тысяч, Максим устало провёл рукой по лбу. Я понимаю, сумма серьёзная. Но Анька уже извелась вся, дети растут, а мы так и маемся по съёмным…
Лидия смотрела на сына, и в чертах уставшего мужчины ей чудился тот мальчишка с лохматыми волосами, который когда-то приносил ей букеты из дворовых ромашек. Ему тридцать два, двое детей, а эта складочка между бровями такая же, как в детстве.
У меня есть кое-что на счету.
Мам, я всё верну, честно. Как только появится возможность…
Она накрыла его руку своей тёплой ладонью, натруженной за долгие годы работы и домашних забот.
Максюш, это же для внуков. О каком возврате речь? Главное семья.
В отделении банка Лидия строгим почерком бухгалтера заполняла бумаги. Восемьсот двадцать тысяч почти все накопления за последние годы, на чёрный день, на всякое «вдруг».
Максим обнял её прямо у окошка кассы.
Мам, ты у меня самая лучшая. Обещаю, отблагодарю.
Она похлопала его по плечу.
Ступай, Аня, наверное, волнуется.
* * *
Первое время после новоселья Лидия ездила на другой конец города с баулами из «Пятёрочки»: курица, гречка, масло, йогурты для детей. Помогала вешать шторы, собирать шкафы, отмывать мутные подоконники.
Тимофей, не балуйся с отвёрткой! одновременно ворчала Лидия и учила Анну заворачивать голубцы.
Анна машинально кивала, не отрываясь от телефона. Максим приходил вечером, ели её борщ наспех и тут же скрывался в спальне.
Спасибо, мам, бросал он на ходу. Без тебя никуда.
Полгода спустя на экране высветился знакомый номер.
Мам, тут загвоздка: ипотека совпала с ремонтом машины. Не хватает тридцати пяти тысяч.
Лидия перевела, не раздумывая. Молодым тяжело: расходы новые, работа нервная, дети маленькие. Отдадут, когда смогут а даже если не смогут что с того, если речь идёт о семье?
* * *
Годы пролетели незаметно, как вода сквозь пальцы. Тимофею стукнуло семь, Лидия подарила долгожданный конструктор. Софья счастливо кружилась по комнате в новом розовом платье как у балерины из мультфильма.
Бабуль, ты самая-самая! девочка вцепилась в её шею, пахнущая шампунем и карамелью.
Каждые выходные Лидия забирала внуков: в театр, парк, на каток. Покупала мороженое, книжки, мелкие игрушки. В карманах пальто всегда были конфеты и салфетки.
Пять лет пролетели в заботах. Переводы на ипотеку «мам, совсем туго». Сидела с больными внуками «нам не отпрашиваться». Покупки «раз ты всё равно в магазин собралась»
Ласковое «спасибо» звучало всё реже
* * *
В один дождливый день Лидия заметила ржавые разводы на потолке затопили соседи, жить стало невозможно. Она позвонила сыну.
Макс, мне нужна помощь. Квартиру затопило, когда деньги получу неясно
Мам, сейчас совсем другие приоритеты: кружки, секции, у Аньки курсы перебил Максим.
Я многого не прошу. Просто найди мастеров или
У меня, мам, совсем нет времени на такие мелочи, отрезал он. Давай потом обсудим, ладно?
Гудки
Лидия смотрела на телефон: на заставке прошлогоднее фото она, Тимофей и Софья, счастливые. Всё время, силы, деньги ушло в прошлое. Теперь у всех «другие задачи».
Капля с потолка шлёпнулась на руку, холодная, как всё в этот момент.
Через день неожиданно позвонила Анна.
Лидия Павловна, Максим говорил Поймите, каждый должен сам разруливать свои проблемы. Мы свою квартиру сами тянем, ипотеку сами
Лидия чуть не усмехнулась. «Сами», хотя всю ипотеку тянула она.
Конечно, Аня, всё сама.
Вот и отлично. А то Максим переживает, вдруг вы обиделись.
Нет, Анечка, всё в порядке.
Гудки
Лидия уронила телефон на стол и долго смотрела на него, будто на чужую вещь. За окном тянулся пасмурный пейзаж, в котором не было ничего для сердца.
Ночами мысли не давали покоя. Она вспоминала, как сама приучила сына к тому, что мама это всегда, без отказа, бесплатно, без остатка.
Утром набрала агентство недвижимости.
Хочу продать участок с дачей под Москвой, шесть соток, всё подведено.
Дача, построенная вместе с мужем двадцать лет назад, со старыми яблонями и уютной верандой
Покупатель нашёлся быстро. Лидия оформила сделку без лишних эмоций. Деньги пустила на ремонт, открыла депозит, немного оставила про запас.
Рабочие принялись за дело на следующей неделе. Лидия сама выбирала обои, плитку, сантехнику впервые за годы тратила деньги на себя, а не во благо других.
Максим долго не звонил ни две недели, ни месяц. Она тоже молчала.
Позвонил только после завершения ремонта.
Мам, ты чего не показываешься? Софья спрашивает.
Была занята.
Чем?
Собой, Максим. Своей жизнью.
Она приехала только через неделю. Привезла внукам новые книжки теперь дарила сдержанно. Просидела за чаем два часа, поговорила о погоде и учёбе больше ни слова. Ужинать не осталась.
Мам, может, с детьми посидишь в субботу? Нам с Аней
Не получится. У меня свои планы.
Она заметила растерянность в его глазах. Он ведь и вправду не понял Пока.
Время шло, и только с невозможностью платить ипотеку и нехваткой свободных рук постепенно доходила до Максима тяжесть прежней маминой помощи.
А Лидия открыла новый вклад под приличный процент, купила себе качественное пальто, съездила в санаторий, пошла на курсы скандинавской ходьбы.
Она вспоминала, как родители Анны держались в стороне: поздравят на праздники, заедут раз в пару месяцев никаких жертв, никакой помощи, никаких обид со стороны дочери.
Может, так и надо было?
Встречи с внуками теперь были редкими и формальными, разговоры о мелочах, подарки скромными, без прошлой щедрости.
Бабуля, почему ты нас больше не водишь в парк? однажды спросил Тимоша.
Потому что у бабушки теперь свои дела, солнышко, прошептала Лидия.
Он не понял. Но Максим, стоявший в дверях, кажется, начал догадываться.
Лидия возвращалась в свою уютную квартиру, где всё было новенькое, где пахло свежей краской. Заваривала хороший чай, садилась в новое кресло и позволяла себе отдых. Иногда по ночам накатывала унылая вина, но всё реже.
Потому что Лидия наконец усвоила: любить не значит постоянно приносить себя в жертву, особенно если этого никто не замечает и не ценит.
Она выбрала себя. Впервые за долгие годыОднажды, возвращаясь домой через тихий двор, Лидия остановилась под яблоней такой же, как у них с мужем была на даче. На ветках висели красные яблоки, и она вдруг поймала себя на лёгком желании сорвать одно, как в детстве, почувствовать вкус хрустящей кислинки на языке. Она посмотрела назад в сторону окна, где когда-то ждали её внуки, а теперь светилось чужое равнодушье.
Она достала телефон, поймала отражение своего лица в чёрном экране: морщинки у глаз, усталость и тихая решимость. Подумала, что так и не научила их главному не брать тепло за должное. Но себя она снова обрела.
Лидия вдохнула полной грудью вечерний воздух, почувствовала, как исчезает привычная тяжесть, и впервые за долгое время улыбнулась свободно и просто. Ей не было больше больно давать или не давать, ждать или не ждать взаимности.
Теперь она знала: даже если не строить свою жизнь на жертве всё равно можно быть нужной себе, и этого достаточно, чтобы двигаться дальше.
В тот вечер Лидия накрыла для себя стол с самодельным пирогом, зажгла свечу и открыла книгу, отложенную много лет назад. За окном мерцали чужие огни, а у неё впервые было время быть счастливой просто так, для себя.
