СЕМЬЯ?
Позови Киру, чтобы он сразу приехал! крикнула в панике дочерь, её голос дрожал, будто от ветра в пустом коридоре. Трое малышей простужены, капризничают, а мне одной до поликлиники не добраться. Приезжай машиной, помоги!
Валентина вскинула брови, хотя Агафья, её сестра, не могла увидеть эту сцену. Внутри всё сжималось от тревоги за внуков.
Сейчас разберусь, дочька, не волнуйся, пыталась Валентина говорить ровно, стараясь не подогревать пламя. Нажала кнопку отказа, и телефон замолчал. Пальцы, как вялыми ветвями, пробирались сквозь контакты в поисках номера сына. Трое больных детей, Агафья одна, муж на работе. Ситуация критична.
Кирилл придёт, она была уверена. Сначала гудок, потом ещё один, наконец ответ.
Мамуль, привет, быстрый голос сына прозвенел в её ушах.
Кирюша, дорогой, тут беда Валентина подбирала слова, как крошки в темноте. Агафья звонила.
Все трое малышей заболели, срочно к врачу нужен. Её муж не может уйти с работы. Ты мог бы взять племянников? Думаю, займет чуть-чуть.
Тишина упала, тяжёлая, как осенний снег. Слышалось лишь дыхание сына и отдалённый шорох.
Мам, сегодня нет, никак вздохнул Кирилл. У Ульяны день рождения, мы уже резервировали ресторан две недели назад. До Агафьи по всему городу ехать сейчас невозможно, таймменеджмент подводит. Так что без меня
Валентина сжала телефон сильнее, ладонь вспотела. Неужели сын так отказывается помогать?
Кирилл, слышишь? Дети больны! Твои племянники! голос её ломался. Агафье одной с тремя капризными малыми не справиться, а им срочно к врачу!
Мам, я всё понимаю, отвечал он без эмоций. Но у нас планы, их нельзя отменять. Позвони в такси. Или ты с отцом помогайте. В чём проблема?
Валентина опустилась на стул, ноги дрожали. Она не могла поверить своим ушам.
Отец на работе! крикнула, теперь уже без удержу. Я одной с тремя больными детьми не справлюсь! Ты разве не понимаешь элементарных вещей?
Мам, я не могу. Прости, резко сказал он. Это не моя проблема. Дети ответственность Агафьи. Пусть сама разберётся.
Валентина задыхалась от возмущения. Что он говорит?
Как это не твоя проблема? вопила она. Это твоё семейство! Твоя сестра! Ты не можешь один раз помочь близкому человеку?
Я сказал не могу! Нам время собираться, прости, Кирилл отключился.
Краткие звуки гудка пронзали её уши. Экран телефона светился, но событие казалось нереальным. Руки дрожали. Она набрала номер снова, но Кирилл молчал. Ещё раз. Тишина.
Внутри закипело чтото горячее, словно огонь под подошвой. Как мог сын так поступить? Валентина позвонила невестке, надеясь, что Ганна разбудит мужа.
Алло, Валентина Ивановна? ответила почти сразу.
Ульяна, дорогая, с усилием пыталась Валентина говорить спокойно. Скажи, почему ты не попросишь Кирилла помочь? Это же его племянники! Они больны! Агафье тяжело одной! Ты ведь понимаешь, ты ведь женщина.
Ульяна вздохнула, голос её был равнодушен, почти безразличен.
Валентина Ивановна, проблемы детей решают их родители. Есть такси, скорая. Дети уже не малыши. Агафья взрослая женщина, справится.
Слова невестки обожгли её сильнее, чем отказ сына.
Ульяна, ты представляешь, как трёх больных капризных малышей возить на такси?! Валентина уже не могла сдержать эмоций. Они же совсем крошечные! Агафья сама не справится!
Это её дети, Валентина Ивановна, говорила Ульяна безразлично. Мы свой вечер планировали заранее. Не хотим портить его изза чужих проблем.
Лёгкая злоба сменилась гневом.
Тогда со своими будущими детьми можете не обращаться за помощью! воскликнула Валентина и бросила трубку.
Последующие дни прошли, как туман над Окой. Валентина не звонила Кириллу, сын тоже молчал. Она пыталась не думать о случившемся, но обида жгла изнутри, не давала покоя.
Ночами Валентина лежала без сна, в голове крутилось то же самое диалоговое полотно. Как сын мог так поступить? Где же её ошибка в воспитании? Как вырастила такую холодную личность?
Муж пытался заговорить с ней несколько раз, но Валентина отмахивалась. Нужно было самой всё разобраться, понять, где всё пошло не так.
Вечер четвёртого дня терпение лопнуло. Валентина решила поехать к Кириллу. Нужно было поговорить вживую, смотреть в глаза, выяснить, как сын мог предать свою семью.
Дверь открылa Ульяна. На её лице отразилось удивление, но она молча отступила в сторону. Валентина вошла, не сняв пальто.
Где Кирилл? спросила резко.
В комнате, кивнула Ульяна, указывая на дверь.
Валентина вошла. Кирилл встретил её взглядом. На мгновение в его глазах вспыхнуло нечто неуловимое, затем лицо стало непроницаемым.
Мам? Что случилось? сын приподнял брови.
Как ты мог? крикнула Валентина так громко, что Кирилл вздрогнул. Всё, что копилось четыре дня, вырвалось наружу.
Как ты мог отказать больным детям? Сестре? Я не воспитывала тебя так! Не делала тебя эгоистом и черствой душой!
Кирилл медленно встал. Его лицо оставалось спокойно, почти безразлично. Эта холодность раздражала ещё сильнее.
Мам, ты могла бы вызвать такси, сказал он, пожав плечами. Поехать к Агафье, помочь с детьми. Я не обязан бросать все свои дела при первом звонке!
Кирилл сделал паузу, посмотрел матери прямо в глаза.
Ты забываешь, как Агафья перестала с нами общаться? И что она теперь всем болтает, продолжил он.
С тех пор как мы купили квартиру. Не понимаю, на что она обиделась, не берёт трубку, даже на улице её не слушают. Полгода всё так, а теперь вдруг нужна помощь?!
Валентина растерялась. Слова застряли в горле. Она открыла рот, потом закрыла снова.
Это это просто запинаясь, подбирала слова. Агафья с тремя детьми живёт в съёмной квартире.
А вы с Ульяной в своей двухкомнатной, без детей. Конечно, ей тяжело. А что тут не приветствуется, я не знала Что она болтает?
Кирилл прищурился. Ульяна в дверях скрестила руки на груди, её лицо оставалось безразличным.
Много говорит. И такие ядом про Ульяну шепчет. Что касается квартиры это не её дело, холодно посмотрел он на мать.
Мы с Ульяной эту квартиру сами заработали. Никто нам не помогал. И свои проблемы пусть Агафья решает сама! Не втягает мою семью через тебя.
Валентина сделала шаг к сыну. Кулаки сжались сами по себе.
Ты что несёшь? снова вспыхнула она. Это же твоя сестра! Родная! Семья!
Нет, мам, ответил Кирилл, поднимая голос. Моя семья это Ульяна. А Агафье надо было бы думать головой раньше!
Она сама родила трёх детей! Никто её не принуждал! Я не обязан при первом звонке всё бросать и решать её проблемы!
Валентина скривилась.
Ты эгоист! воскликнула она. Думаешь только о себе! Твоя сестра еле справляется с детьми! А ты даже раз помочь не можешь!
Помочь? улыбнулся Кирилл. Зачем я должен помогать человеку, который полгода со мной не разговаривает? Мы перестали общаться с Агафьей! Как ты могла этого не заметить?
Кирилл перевёл дыхание, стал тише.
О чём я говорю? качнул головой. Ты всё видишь и переживаешь только за Агафью. Всегда так было. А я для тебя пустое место.
Ты бездушен! Как можешь так говорить? резко повернулась Валентина. Смотреть в сына стало невыносимо. Я тебя не так воспитывала, Кирилл! Совсем не так! Я учила вас всегда помогать друг другу!
Валентина выскочила из квартиры, остановилась на лестничной площадке. Дыхание сбилось, внутри всё горело. Как мог сын так говорить с ней?
Холодный воздух улицы обжёг лицо, но дышать не стало легче. Она шла к автобусной остановке, в голове крутилось одно: где же я ошиблась? Как вырастила такого человека? Эгоиста! Почему Кирилл не понимает простых вещей что семья должна поддерживать друг друга?
Но в глубине, в том уголке сознания, куда Валентина боялась заглянуть, рождалось тревожное чувство. Слова Кирилла о Агафье, о квартире, о том, что он всегда думал лишь о себе.
Валентина остановилась посеред тротуара. Пешеходы обходили её с обеих сторон. Что, если Кирилл прав? Что, если она сама виновата в случившемся? Требовала от сына слишком много, не замечая его собственных проблем?
Нет. Валентина резко покачала головой. Признать это было невозможно. Она же мать. Она лучше всех знает, что правильно для детей. Всегда знала.
Но сомнение уже поселилось внутри, маленькое, острое, как игла. С каждым шагом к дому оно разрасталось, становилось всё настойчивее.
Валентина села в маршрутку, прижала голову к окну. За стеклом плыли дома, люди, машины. Обычная жизнь шла своим чередом, а внутри неё чтото надломилось навсегда.
Она не знала, сможет ли когданибудь исправить это. Сможет ли снова говорить с сыном, как прежде? Простит ли она его отказ? Простит ли он её слепоту и невнимание?
Маршрутка тряслась по ямам. Валентина закрыла глаза. Может, завтра всё станет яснее. Может, найдутся нужные слова. Может, семья снова станет семьёй.
А может, уже слишком поздно
