Семен добирался в древнюю Полтаву за сотни верст от столицы чтобы навестить тетушку, старшую сестру его мамы. Измеряя время в гривнах и поездах, он вспоминал, как мать завещала ему не бросать тетю, не забывать присматривать за ней после смерти. Странно было видеть, как стареет маленькая и хрупкая тетя Людмила, чей голос всегда звучал в телефонной трубке бодро, хотя на самом деле силы уже покидали ее.
Не раз Семен звал ее в Киев обещал отдельную комнату, старушек-соседок во дворе, долгие летние вечера под виноградом. Но тетя как вросшая яблоня не хотела бросать свой ветхий дом, увешанный еловыми пучками и растрепанными иконами. Потому Семен каждые три месяца отрывал от работы пять своих дней (благо был начальником отдела, друг генеральным, а самому хотелось иметь иногда каникулы от всего), чтобы дорога унесла его к ней: два дня гремящих поездов, три хозяйских дел, магазинов и разговоров.
Этой весной приехать получилось только в конце апреля вал работы накрыл как волна, и только к Пасхе он оказался на ее крыльце. Тетя за зиму сгорбилась, посерела, стала внезапно прозрачной. Соседка Мария известная на всю округу сказала: два раза она звала «швидку», тетя теряла сознание. Но как Семен ни звонил, в ответ всегда было: «Все у нас добре, Семочка, не переживай…»
Люда не велела тревожить тебя! оправдывалась Мария, Сказала: умру тогда и скажешь.
Семен отправился в магазин, где гривны отдавали за сахар, соль, гречку, тушенку, сгущенку. Возвращаясь, заметил у порога странного щенка то ли овчарка, то ли оборотень, с огромной лобастой головой, вытянутой мордой и глазами, полными недоверчивого холода.
Ты откуда, тетя Люда, тут взялась такая собака? спросил Семен.
Пришел, Семочка. Месяц назад. Дверь открыла он и сидит, льдом съежился. Худой был, кожей да костями. Я его откормила, теперь скучно не бывает.
Семен провел рукой по густой шерсти щенка, и тот прижался к его ноге, как будто знал его всегда. Ему всегда хотелось собаку, но в детстве не разрешали а теперь супруге хватило одного исчезнувшего кота, чтобы отказаться от домашних животных. Детей у них с Ириной не вышло, так что оставалась только работа и поездки по миру.
Как зовут-то его, тетя Люда? спросил Семен, чувствуя какой-то сонный холод этого вечера.
Тимофей. Как моего кота, что при царе еще жил.
Семен улыбнулся, а внутри стало странно: разве можно звать собаку кошачьим именем? Тетя только махнула рукой: «Отзывается же».
Пока град невесомо сыпал за окнами, Семен успел сделать все дела и собрать дом для тети к лету. Тимофей ходил за ним всюду будто тень, будто не собака, а стражник на кого-то важного. И вот, когда пришла пора уезжать, Семен просил тетю не утаивать, если вдруг прижмет болезнь, а звонить хоть среди ночи. Тетя только устало махнула:
Ты, Семочка, уже и так измучился со мной. Ничего, чувствуешь, что недолго осталось…
Тетя Люда, не говорите глупостей, живите сто лет. Для меня вы только радость.
Тетя долго смотрела на его руки, потом тихо вымолвила:
Если я умру да Тимофей останется не бросай, не придай душу зверя. Приюти его…
Не брошу, тетенька. К себе обязательно возьму.
Пес ткнулся мордой ему в колени и взглянул в глаза, как будто знал, к чему разговор.
Спустя месяц тетя Люда умерла. Семен делал все по-людски: гроб, гусиные перья на столе, соседи, девятидневные поминки. Потом вместе с Тимофеем шел на кладбище прощаться. И вот обратно в столицу, привычная дорога, вокзал в Полтаве, проводы, крики чаек.
Семен купил два билета: себе и «служебному животному» теперь с намордником и строгим поводком. В купе чужой мужчина, брови и усы, глядящий в окно. Тимофей зарычал, выгнул спину дугой.
Вы, что, с волками теперь ездите? завопил сосед.
Да какой волк, пес мой, Семен склонился к Тимофею, Обычный у меня пес, только порода редкая.
Волк он твой! Я на таких охочусь. Сейчас же гони его отсюда!
Не хочешь неприятностей посиди в коридоре. Мы спокойно проедем…
Вскоре они остались вдвоём. Семен задумчиво погладил Тимофея по голове:
Ты, часом, не волк? спросил он в темном купе, а пес в ответ прижался ещё ближе и забавно замахал хвостом.
В темноте заглянула проводница.
У вас, простите, кто волк или собака?
Овчарка у меня, особая, поисковая… ответил Семен.
А документы? строго спросила проводница.
Ой, всполошился Семен, я у кассы забыл, когда билеты брал. Но без них бы билет не продали, сами понимаете…
Понимаем, кивнула она и ушла не требуя бумаг: у окошка в кассе ведь работала племянница тети Марии.
Утром они уже были в Киеве. Первым делом Семен повёл Тимофея в ветклинику возле дома, где запах лекарств смешивался с запахом кошек и старых газет.
Вы, случайно, не из цирка? удивилась врач.
Нет, из деревни. Волк у меня, получается, остался по наследству, вздохнул Семен.
Да не чистокровный это волк! Вот ухо немецкое, вот глаз волчий. Такие помеси честные, верные, не агрессивные. Давайте зарегистрируем, всё как надо.
За десять месяцев Тимофей стал любимцем семьи. Ирина, жена Семена, купает его, кормит, гуляет. Под Новый год, когда город рассыпался гирляндами, Ирина выгуливала Тимофея в пустынном парке. Снежная мгла, скользкие дорожки, свет фонаря дрожит, будто плывет по реке.
И вдруг собака насторожилась, бросилась в тьму. Ирина, теряясь в снежном шторме, звала и звала, а вокруг только сверчки и шаги. Через несколько минут вечность, как во сне Тимофей вернулся, неся в зубах сверток.
Это был младенец, маленькая девочка, покрытая ватным одеялом. Ирина сама детский врач тут же вызвала скорую, милицию. Бригада примчалась быстро: младенцу месяц, в записке написано имя Валерия. Мать просит пристроить к добрым людям…
Ирина посмотрела в глаза ребенку сердце заныло. Переглянулись с Семеном он молча кивнул: «Наш ребенок». Подписали все бумаги, оформили удочерение. Спустя два месяца в их доме появилась Валерия, а Тимофей стал ей другом и стражем сновидений чтобы никто не забыл: не зря он однажды пришел в дом старой тети Люды.
