Я очень хочу домой, сынок
Виктор Петрович вышел на балкон, медленно достал махорку, зажал её в дрожащих пальцах и закурил. Он опустился на старый, расшатанный стул, устало уставившись вдаль с единственной мыслью: как всё так обернулось, что в его родных стенах ему нет места? Тяжёлый ком подступал к горлу неужели на старости лет он стал чужим в собственной квартире…
Папа, не нервничай, выскочила на балкон Лариса, его старшая дочь, с лицом, полным раздражения и упрёка. Я ведь не прошу ничего сверхъестественного! Просто уступи нам свою комнату. Если уж тебя не заботит моя судьба, подумай о внуках. Они ведь скоро в школу пойдут, а всё ютились с нами в тесноте…
Лариса, я не пойду в дом престарелых, медленно сказал Виктор Петрович. Если вам с детьми тут невмоготу так переезжайте к матери Михаила. Она одна в трёхкомнатной живёт, и ребята отдельно будут.
Ну ты же знаешь, что с ней я ни за что не уживусь, вспыхнула дочь, хлопнув дверью так сильно, что застучали стекла.
Виктор Петрович провёл рукой по шерсти старенького пса, Барсика, который прожил с ними верой и правдой столько лет. Слёзы поднялись при мысли о покойной Надежде, его супруге. Как больно было вспоминать: пять лет, как она ушла, а одинокая старость пришла, хоть и есть родная дочь и внук. Всю жизнь они с Надеждой жили бок о бок, воспитывали Ларису с добром но где-то допустили ошибку… Нынешняя Лариса холодная, жестокая, думает только о себе.
Барсик тихонько заныкал и улёгся у его ног. Пёс явно чувствовал тревогу хозяина.
Дедушка, значит, ты нас совсем не любишь? вошёл восьмилетний внук, Костя.
Ты что, кто тебе такие глупости сказал? растерялся Виктор Петрович.
Почему ты не хочешь уйти? Тебе жалко оставить комнату нам с мамой? Почему ты такой жадный? в глазах мальчика злость и презрение.
Старик понял: это не его слова, а Ларисины.
Хорошо, тихо сказал Виктор Петрович. Я уйду. Комнату оставлю.
Он чувствовал себя изгоем. Все, начиная с зятя, который давно перестал даже здороваться, до внука, которого натравили против него, шарахались. Эта квартира больше не была ему домом.
Папа! Ты согласен? вбежала довольная Лариса.
Да, выдохнул он. Только пообещай, не обижайте Барсика. Всё это будто предательство…
Перестань! Мы его выгуливать будем, кормить как раньше. И в гости с ним к тебе на выходные приедем, заверила дочь. Я тебе хороший пансионат нашла, там тебе понравится.
Через пару дней Виктор Петрович приехал в пансионат. Всё оказалось ложью обычный дом престарелых, серые стены, запах сырости и плесени, чужие лица, старику стало по-настоящему страшно. Лариса заранее всё уладила, дожидаясь момента, когда отец сдастся.
Распаковав вещи, он прошёлся вниз, сел на скамейку глаза защипали слёзы. Даже Барсика теперь нет рядом… Что за жизнь его ждёт тут, среди совсем чужих стариков?
Вы новый? присела рядом женщина лет семидесяти добрая, с мягким лицом.
Да… вздохнул он.
Я Валентина, представилась она. Поначалу всё тяжело, потом привыкаешь…
Виктор, грустно кивнул он. Вас тоже дети сюда отправили?
Нет, племянник. Детей Бог не дал, квартиру оставила ему а он сразу хватился за имущество. Вот я и тут, слава богу, не на улице.
До самой ночи они говорили о жизни, вспоминали молодость, ушедшую любовь. На другой день пошли гулять снова Валентина хранила в себе какую-то тихую радость, которую передавала и ему.
Дом престарелых был мрачным: еда едва съедобная, воздух тяжёлый, он только пил чай и старался не думать. Искренне надеялся, что Лариса опомнится и заберёт его, ведь не может же собственная дочь так бросить отца?
Однажды он попытался позвонить узнать, как там Барсик, но трубку никто не поднял.
Неожиданно на пороге он встретил соседа Степана Ильина, юриста.
Вот вы где! удивился Стёпа. А Лариса-то всем говорит, что вы переехали в деревню. Я давно понял что-то неладное: Барсик сидел сутками у подъезда, вас ни видно, ни слышно. Я спросил у Ларисы, она только отмахнулась: мол, квартиру продаёт, а вы с собакой не хотите возиться.
Что с Барсиком? не понимал Виктор Петрович.
Его в приют сдали… Я не мог оставить собаку одну. А с вами что случилось? спросил Стёпа, увидев, как тот побледнел.
Виктор Петрович рассказал, как его вынудили отдать комнату, как после этого Лариса сразу занялась продажей квартиры и собаку тоже спровадила, хотя обещала иначе.
Я очень хочу домой, сынок… тихо прошептал старик.
Вы главное не беспокойтесь, я часто помогаю пожилым людям. Пока вы прописаны, ничего она продать не сможет. Поехали, надо всё уладить! решительно заявил Стёпа.
Старик поспешил собрать вещи, на прощание подошёл к Валентине:
Валентина, я уезжаю. Дочь обманула меня, Барсика выбросила на улицу, а квартиру продаёт…
А я?.. растерялась женщина.
Я всё устрою заберу тебя, когда приду всё в порядок, пообещал он.
Кому я тут нужна… с грустью сказала Валентина.
Не беспокойся, я своё слово сдержу, ответил Виктор Петрович.
Вместе с Стёпой они приехали к дому но дверь была заперта, ключей у него не осталось. Лариса уже съехала, квартира сдаётся квартирантам. Стёпа помог добиться права на жильё, заняться оформлением документов.
Спасибо тебе, сынок, благодарил Виктор Петрович. Только не знаю, как жить дальше. Она ведь не успокоится…
Решение есть, сказал Степан. Продаём квартиру, делим деньги, тебе хватит на домик в деревне. Там и Барсика держать можно будет.
Это судьба! с облегчением вздохнул Виктор Петрович.
Спустя три месяца они перевозили вещи в новый дом. Барсик вновь был рядом, оживлённый, весёлый. Перед отъездом Виктор Петрович настоял заехать в дом престарелых.
Он увидел Валентину на их скамейке. Она смотрела вдаль, чуть опустив седую голову.
Валентина! позвал он. Поехали с Барсиком к нам. У нас теперь уютный домик, речка, рыбалка, ягодники и лес рядом. Здесь нам больше не место.
Как я… растерялась женщина.
Просто вставай и иди с нами, усмехнулся старик. Пора начинать жить!
Подожди немного, я сейчас… улыбнулась Валентина сквозь слёзы.
Конечно, я подожду! засмеялся Виктор Петрович.
Так, несмотря на предательство родных, они всё же услышали голос счастья добрые люди нашлись рядом, и жизнь заиграла новыми красками. Виктор Петрович и Валентина поняли: мир не без добрых сердец, окончив свой путь не в одиночестве, а с надеждой и покоем на душе.
