Пять лет назад жизнь Леонида Петровича перевернулась и возродилась с новой, ослепляющей силой. Тогда его шестилетняя дочь Настенька, светлый ангел во плоти, начала слабеть. Её улыбка, когда-то озарявшая даже самые мрачные комнаты, появлялась всё реже. Врачи, сначала сдержанные, потом ледяные, вынесли приговор: неизлечимая болезнь. Опухоль мозга. Слово, которое невозможно произнести без дрожи. Но для Насти это не было концом лишь вызовом, который она приняла с достоинством, достойным царицы.
Леонид и Татьяна, люди, чьи сердца разбились ещё до того, как осознали, что они могут разбиться, сделали всё, чтобы подарить дочери шанс на жизнь. Они мечтали, чтобы Настя пошла в школу, выучила буквы, научилась считать, прочитала сказку перед сном. Обычные для других вещи стали для них подвигом.
Они наняли учительницу Анну Сергеевну, женщину с тёплыми руками и добрым сердцем. Уже через две недели та заметила тревожный знак: после каждого занятия у Насти начиналась жуткая головная боль. Девочка сжимала виски, бледнела, но упрямо просила продолжать. «Я хочу учиться, говорила она. Я должна успеть». Анна Сергеевна, не в силах молчать, мягко, но твёрдо посоветовала родителям обратиться к врачу:
Это может быть не просто усталость. Проверьтесь. Серьёзно.
Татьяна, чьё материнское сердце чуяло беду, записала дочь на обследование в тот же день. На следующее утро вся семья отец, мать и хрупкая, как первый подснежник, Настя отправилась в больницу. Леонид, уверенный в себе бизнесмен, убеждал себя: «Это просто возрастное. Растёт. Всё пройдёт». Он не мог допустить мысли, что его дочь больна. Настя была чудом долгожданным ребёнком, рождённым, когда им уже стукнуло за тридцать, и все считали, что своих детей у них не будет. Каждое утро они шептали: «Спасибо, Господи, за неё». А теперь казалось, что Бог забирает своё.
Три часа целая вечность они провели в больнице. Врач был холоден, как январь. На следующее утро, оставив Настю с няней, родители вернулись за результатами. В кабинете их встретили тяжёлое молчание и безжалостный взгляд.
У вашего ребёнка опухоль мозга, сказал врач. Прогноз неутешительный.
Татьяна пошатнулась, будто её ударили. Лицо Леонида окаменело. Он стоял, не веря, не принимая, не желая слышать. Так не могло быть. Это ошибка. Ошибка судьбы. Они метались по клиникам вторая, третья, четвёртая. Везде один и тот же диагноз. Один и тот же приговор.
Началась война. Война за каждый день, за каждый вздох. Леонид и Татьяна продали бизнес, квартиру, машину. Летали в Америку, Германию, Израиль. Платили за экспериментальное лечение, за лучших врачей, за призрачную надежду. Но медицина лишь разводила руками. Настя угасала. Медленно, неотвратимо. Но всё равно с улыбкой.
Однажды вечером, когда закат заливал комнату золотом, Настя тихо сказала отцу:
Папа ты обещал мне щенка на день рождения. Помнишь? Я так хочу с ним поиграть Я успею?
Сердце Леонида разорвалось. Он сжал её маленькую руку, заглянул в глаза, полные света, и прошептал:
Конечно, зайка. Конечно, подарим. И ты обязательно с ним поиграешь. Обещаю.
Татьяна рыдала всю ночь. Леонид стоял у окна, глядя в темноту, и шептал в пустоту:
Зачем ты забираешь её? Она такая добрая, такая светлая Возьми меня! Забери меня вместо неё!
Утром он тихо вошёл в комнату Насти, держа на руках золотистого щенка лабрадора с глазами, полными преданности. Щенок вырвался, помчался по ковру и запрыгнул на кровать. Настя открыла глаза и впервые за долгое время рассмеялась.
Папа! Он такой красивый! воскликнула она, обнимая пса. Я назову его Барс!
С этого дня они не расставались. Барс стал её тенью, защитником, голосом, когда слова уже не шли. Врачи давали Насте полгода. Она прожила восемь. Может, любовь к Барсу дала ей силы. А может, это был дар свыше дар, который останется жить.
Когда Настя уже не могла встать, она шептала псу:
Я скоро уйду, Барс. Навсегда. Ты, может, и забудешь меня Но я хочу, чтобы ты помнил. Вот, возьми моё колечко.
Она сняла с пальца тонкое золотое колечко и аккуратно повесила его на ошейник. Слёзы катились по её щекам.
Теперь ты точно вспомнишь меня. Обещай?
Через несколько дней Настя ушла. Ти