Да не страшная она совсем! Очень даже симпатичная! Максим, скажи им, ну!
Сашка прижала к себе грязную, тощую, как селёдка, дворовую кошку и ревела так, что во дворе уши закладывало даже у самых спокойных соседей.
У Александры голос был что у парового гудка, как и у прочих членов их шумного семейства. В свои пять она умела устроить ор на весь двор, что даже воробьи с тополей слетали.
Все уже привыкли к Сашке и её братьям, сёстрам. Никто не обращал внимания на их проделки и так понятно: Татьяне, матери всех этих детей, некогда воевать с целой армией отпрысков. Она работала в таком темпе, что иной бы уже давно сбежал в лес, а Татьяна держалась.
Тот самый кованый забор вокруг их старой пятиэтажки был гордостью дома. Ещё с советских времён его берегли, красили по весне все вместе, и Татьяна тоже бралась за кисть, как положено.
Говорила при этом, вздыхая:
Мы все с вами как ломовые лошади! Хорошие такие, крепкие, всё тянем. И никто тебя впрягать не будет вся нагрузка твоя, тащи сама! Я, девочки, бессмертный пони бегаю по жизни на кругу, не знаю даже, куда мчусь. Поняла, зачем всё это уже давно. А вот куда только б вечером, лишь бы по кроватям все разошлись, сытые и довольные. И чтоб в раковине чистота… Как это странно не звучит, Серёж, но для меня счастье это пустая раковина.
Татьяна была женщина рассудительная, красивая, но кто станет смотреть на мать шестерых, когда помощи кот наплакал? О себе Татьяна думать перестала давно. И так хлопот по самую макушку.
Впрочем, никто ей и не пенял: все знали, что к чему в этой семье.
Не все дети у Тани были родные.
Трое приёмные, но не сироты детдомовские: свои, по крови, «наследство», как сама Татьяна говорила. Другого варианта она себе не оставила раз уж тебя не бросили, и сама не имеешь права отворачиваться от своих.
Таня сама выросла в девяностые.
Её мама красавица всей округи, да и муж у неё был «при делах» пусть про такие дела и старались не вспоминать. Таня родителей почти не помнила, только фото на могильном памятнике на местном кладбище, куда бабушка водила её «повидаться».
Всё узнала только в шестнадцать.
Бандит был, девочка, твой отец… признавалась бабушка на кухне, забрал с собой и маму твою. Не могу простить, хоть и нельзя про усопших плохо. Как плакала я… но любовь она слепа, что тут скажешь.
Иногда к бабушке приходили странные люди, оставляли конверты с гривнами на полке, уходили молча. Бабушка деньги не проедала, копила. На эти сбережения, когда Таня поступила в университет в Киеве, купила ей большую, просторную квартиру.
Вот тебе, Танька, наследство. От матери… и от отца…
Но Татьяна не захотела жить отдельно осталась с бабулей в Харькове.
Почему, Танюш? Квартира же мечта! Центр города, до университета рукой подать! удивлялась бабушка.
Одна я там не смогу жить. Или идём вместе, или остаёмся тут.
Бабушка не хотела бросать своё гнёздышко, но согласилась, когда объявилась её племянница Галина.
Таня, пусти нас в квартиру пожить! Дети маленькие, прописка нужна… Я платить буду за аренду и коммуналку, уговаривала она.
Бабушка, попыхивая самокруткой, качала головой:
Не верю я этим просьбам! Галя хитрее нашей лисы из сказки про ледяную избушку! Гоните её!
Бабушка, у неё же дети…
Так это её дети, пусть и крутится!
Татьяна жалела малышей Максимка и Лиза сами к ней тянулись… А фраза «родных бросать нельзя» будто прикипела к сердцу.
Бабушка этому противилась:
Помоги, но своей головы не подставляй! Гале и так повезёт, она пробивная. Рыбку дарить нельзя, дай удочку вот по-людски будет!
И ведь права оказалась Галя потом сама устроилась. А квартиру Танино сердце не уступило с концами, только дала пожить на время.
Потом жизнь опять развернулась не так, как Татьяна ждала.
Бабушка стала сдавать. По врачам как на работу, сама подтрунивала над собой. То анализы, то таблетки, то давление… Таня переживала, хотела водить её за руку, но бабушка только махала:
Девонька, тут между домом и поликлиникой три шага, не кипятись!
Однажды зимой Танина бабушка упала возле поликлиники скользко, лёд под снегом; ударилась и больше не очнулась… Люди шли мимо, не остановились. Простой таксист украинский парень из Днепра перевернул сумку, нашёл записку с телефоном. Позвонил Тане… Но время ушло.
Бабушка умерла через день. Татьяна всё это время просидела в больничном коридоре вместе с Галей, которая хоть и ругала всех подряд, сама плакала в уголке.
Как я дальше, если её нет, а? тихо шептала Таня.
Не одна ты я рядом, держись, успокаивала Галя, сама понимая, что надежды немного.
После похорон жизнь будто снова перевернулась.
Появился Олег. Честный, прямолинейный как доска. С Таней прожили пять лет, двое детей, потом он принес чемодан в прихожую и сказал прямо: мол, встретил другую, совести хватило самому объявить и не врать.
Но помогать буду всегда, как бы ни было, сказал.
Ну что тут скажешь? Таня ни плакать, ни ругаться сил не нашла жизни и так сполна досталось. Дети папу любят значит, пусть остаётся в их жизни.
Первым делом Татьяна позвонила Гале:
Приезжай, посиди со мной…
Галя мигом прибежала, покрутила у виска, пожурила, но поддержала.
Он бы всё равно ушёл когда-нибудь, не сейчас так потом! Это такая мужская порода: кто к другой ушёл, тот и дальше ходить будет! Самое главное детей любить не бросил, а это редкость…
А что мне делать? Я теперь совсем одна, пожаловалась Таня.
Помалкивай! Я с двумя тоже одна. Мой бывший только алименты высылает, да и те копейки… А двоим детям нужен папа, а его и не было. Так что не реви, проживём!
Олег как обещал, детей не бросил брал их, гулял, возил на море. Позже заявил, что ждёт ещё одного ребёнка.
Ну что ж, сказала Таня. Пусть всё будет хорошо.
Потом пришла новость от Гали: двойня! Отца нет сбежал, узнав о беременности.
Как жить мне теперь? ломала руки Галя. Сама два пацана едва тяну, а ещё двое… Ни квартиры толком, ничего!
Сидела Галя в слезах, а Таня глядела, как Максим делит гостинцы среди младших.
Решение пришло само: Татьяна пошла к нотариусу и квартиру оформила на Галю. Та отказывалась, плакала, но Татьяна только улыбнулась:
Всё правильно. Бабушка бы одобрила. Пусть будет для детей крыша своя.
Родились у Гали двойняшки: Сашка и Машка. В роддоме все смеялись: обе голосистые, как в семье заведено.
Одну дочкой в честь мамы назову, вторую в честь Тани.
Вытащила Галя их из роддома, все вместе встречали: счастливая компания.
Но Галя, как часто бывает, за собой так и не доглядела сердце подвело через неделю после выписки. Максим остался за старшего, но маму не вытянуло. Галина умерла…
Татьяна вновь принимала решение: детей к себе, разбивать компанию она не стала бы ни за что. Опека переживала:
Четверо чужих и своих двое, тяжело вам будет…
Но Олег нашёл юриста, помог с бумагами. Даже нынешняя жена не возражала, мол, всё по-людски.
Ты боишься? спрашивал Олег.
Страшно до жути. Но иначе не могу, отвечала Татьяна.
Ты сильная. Ты справишься. Если что я рядом, подытожил бывший.
Жизнь не стала сказкой. Были и ночные слёзы, и усталость, но Татьяна выдерживала. Главное все дети оставались вместе. Знали: как бы ни было, мама Татьяна это крепость. Кто плачет, кто накосячил к ней идти первой.
В один из таких дворовых дней Сашка снова вцепилась в кошку, споря с соседкой:
Не выгонит нас мама! И кошку не выгонит! Она теперь наша!
А Таня и правда смотрела на это хозяйство и только улыбалась.
В тот день собирались они в зоопарк, Таня даже губы накрасила впервые за многие месяцы. Но не пошли вместо этого всей командой потопали в ветклинику, спасать найденную кошку.
Через полгода дворовый «барс» стал самой уютной и упитанной муркой в доме: мурлыкал по вечерам, лежал на подоконнике. А в квартире Татьяны и без зоопарка хватало своих зверей и человеческих озорников.
И был в этом доме свой океан счастья как когда-то говорила бабушка, в каждой капле заботы и любви. Больше ничего не требовалось.
Потому что там, где любовь, её никогда не бывает слишком много.
