Как говорится, в каждой семье свои беды, и, увы, хотя мы выросли с братом в одной квартире на окраине Харькова, он превратился в заядлого хулигана и даже угодил в тюрьму на несколько лет. Я всегда сторонился его, словно прятался от собственной тени, чтобы его дурное влияние не коснулось меня. Мир вокруг качался будто на зыбкой льдине, и я старался не смотреть брату в глаза.
Всё изменилось в тот странный вечер, когда я встретил необыкновенную женщину её звали Варвара. Мы сразу решили, будто по замыслу судьбы, пожениться. Только я боялся, что тенета родных невидимые всё равно опутают меня. Брат, узнав о Варваре, немедленно начал подшучивать, настаивая на встрече: мол, всё равно пути пересекутся, хочешь ты того или нет. Я тянул, как будто рожки на пальцах показывал не хотел портить первое впечатление Варвары о семье.
Но, словно в сновидении, ускользая во времени, обстоятельства вынудили меня пригласить брата на свадьбу. В тот день день торжества, где рушники и гирлянды закручивались в бесконечный хоровод, Варвара впервые увидела его. Всё казалось нереальным: за окнами мчались синие троллейбусы, а в зале звенели рюмки гривнами.
Брат пообещал, что будет вести себя пристойно, но это, как будто в русском анекдоте обещание ушло в пар, а осталось всё по-старому. Он словно ждал этого момента: его тень вытянулась по скатертям, и он начал издеваться над моей женой на глазах у гостей, посмеиваясь, как будто их смеха одного мало. Я кинулся на помощь Варваре, но брат двинулся мне навстречу с глазами, полными ненависти, угрожая: За женщину своего брата и убить не побрезгую.
Его буйство испортило один из самых светлых дней, превратив пир в унылый круговорот обид. Даже после этого брат не хотел признавать своих поступков, будто все происходило не с ним. Боль и разочарование только росли над праздничным столом, словно парящий дым. После этого я решил пора отдалиться от него, от этой магнитной тени. Обхожу стороной все застолья, если присутствует он, даже когда другие родственники бурчат и укоряют меня. Как у Пушкина сказано, “Unut ne sud’ba” нет у нас дороги обратно.
Сложно достучаться до человека, который и слышать не хочет о переменах. Даже когда брат звонит под вечер и говорит с раскаянием, эхом летним, мне кажется перемены приходят только в чужих снах.
