Хрупкая женщина
В сентябре в класс пришла новая девочка — Олеся. Она была такой тонкой и хрупкой, будто сделана из тончайшего фарфора. Чуть подует ветер — и разлетится на кусочки. Всегда ходила в тёплой кофте, из-под которой торчали острые плечики. Жидкие русые волосы собирала в тонкие косички, перевязанные большими голубыми бантами. Глаза, огромные и печальные, на бледном лице казались ещё больше, словно смотрели сквозь тебя в какую-то далёкую, неведомую страну.
Высокий и крепкий Артём сразу решил, что она — как принцесса из сказки, которую нужно беречь. И принялся опекать её с усердием. А вот девчонки новенькую невзлюбили.
— Ну и кого она собой изображает? Кожа да кости, а парня самого видного сразу к себе приманила, — перешёптывались они на переменах.
Олеся в школьной столовой не ела — от запаха стряпни её мутило. Каждый день она приносила большое яблоко, откусывала крохотные кусочки и жевала так медленно, что за большую перемену не успевала его доесть. Девчонки усмехались, замечая в урне огрызок. Артём же проглатывал обед за три глотка и мчался к Олесе — стоять на страже.
Он провожал её до дома, нёс портфель, а пацаны даже не смели подколоть его — все знали, что Артём в драке страшен. Вскоре все привыкли видеть их вместе.
После школы Артём выдержал долгие споры с родителями и вместо института в большом городе поступил в местный техникум. Где учиться — не важно, лишь бы рядом с Олесей. Её родители души в нём не чаяли и спокойно отпускали дочь с ним. Олеся училась хорошо, но на экзаменах ей становилось плохо — то ли от волнения, то ли от усталости. О дальнейшей учёбе и речи не шло.
Она была поздним ребёнком, и родители дрожали над ней, боясь, как бы не простудилась, не перенервничала. Хотя болела она редко.
На семейном совете решили: главное для девушки — не карьера, а удачное замужество. А с этим всё сложилось: Артём — жених что надо. Мать Олеси, врач по профессии, устроила дочь секретарём в поликлинику. Вот и сидела Олеся в приёмной, стучала по машинке да звонки принимала.
Только родителям Артёма она не нравилась. Не о такой невесте мечтали. Уговаривали сына: «Одумайся, на что ты себя обрекаешь? Она тебе не помощница, детей, гляди, и не родит…»
Но Артём обо всём этом не думал. Ему нравилось оберегать хрупкую девушку. Нравилось, что она не такая, как все, нравились её огромные серые глаза, смотрящие на него с тихим удивлением. Но родители так изводили его разговорами о браке, что он однажды просто сделал Олесе предложение.
Её родные обрадовались: теперь дочь под надёжной защитой. Правда, хозяйка из Олеси никакая, так что решили, что молодые поживут у них, пока не освоятся. Квартира просторная, да и помогать легче.
Родители Артёма тоже не возражали — хоть сын сытым будет.
Жили молодые тихо, без ссор. Да и поводов не было. Когда Олеся забеременела, все удивились — живот даже перед родами был едва заметен. Да и страсти между ними никто не замечал. Лягут спать — и тихо, будто в комнате никого нет.
Олесе запрещали поднимать что-то тяжелее книги — лишь бы выносила. Родители даже спать вместе им перестали разрешать. Купили второй диван, и Артём переселился туда.
Ему это не нравилось, и он стал уходить ночевать к своим. Все были довольны, только мать с отцом то и дело ворчали: «Зря связался с этой тростинкой, всю жизнь при ней маяться будешь». Артём злился, уходил к друзьям.
В один из таких вечеров он познакомился с Яной — пышногрудой, яркой брюнеткой с огнём в глазах. Их потянуло друг к другу с дикой силой. Они теряли голову, бросались в объятия, словно звери, долго голодавшие. И с каждой встречей страсть только разгоралась.
Родители ругали Артёма: «Брось ты эту Яну, жена-то тебе сейчас как никогда нужна!» Но Олеся не переживала. Она слушала, как внутри неё шевелится новая жизнь, и только этим жила. Ребёнок толкался так сильно, что у неё разыгрывался зверский аппетит. Успокаивался он только на воздухе, так что Олеся часами сидела на балконе с книгой.
Может, малышу было тесно в её хрупком теле, а может, он просто спешил увидеть мир, но родился раньше срока. Хоть и маленький, но шустрый — весь в отца. Даже родители Олеси признали это и радовались.
Артём в тот день был с Яной. Только наутро мать позвонила ему на работу: «Ты теперь отец». Он примчался в больницу, стоял под окнами и смотрел на Олесю — ещё более худую после родов, но такую же тихую.
Когда жену выписали, он нёс сына на руках: Олеся была слишком слаба. Удивительно, как она вообще родила. Грудь маленькая, как у девочки, а молока — хоть залейся. Мальчик рос не по дням, а по часам, и через месяц превратился в крепкого бутуза с громким голосом.
Все заботы о ребёнке взяли на себя родители. Олесе доверяли только гулять с коляской. Она смотрела на сына и не верила, что это её дитя — такой крепкий, живой, весь в отца.
Сначала Артём спешил после работы домой. Потом снова стал пропадать у Яны. Но ночевал всегда с женой.
Родители с обеих сторон понимали: с Олесей ему нелегко. Вздыхали и оставляли в покое: «Нагуляется, одумается».
Но Яну такое положение не устраивало.
— Зачем тебе эта дохлятина? Ни в доме помощницы, ни в постели радости. Решайся уже! — требовала она.
Ссоры с ней вымотали Артёма. А Олеся не устраивала сцен, не требовала внимания. Придёт он — она рада, расскажет про успехи сына. Возьмёт Артём ребёнка на руки — и сердце тает. Но и Яну бросить не мог.
Но всему приходит конец. После очередной ссоры он несколько дней не появлялся у неё. А когда пришёл, соседка вручила письмо: Яна уехала с другим, чтобы он не искал её.
Артём напился впервые в жизни. Добрел до родителей и рухнул на пороге. Очнувшись, вернулся к жене. Олеся не задавала вопросов, просто радовалась, что теперь он всегда дома. А сын, Димка, не отходил от отцаИ с тех пор они жили тихо и счастливо, как будто ничего и не было, а время, казалось, навсегда остановилось для них обоих, словно в той самой сентябрьской школе, где когда-то встретились.
