Неожиданный ответ
Оксана никогда не могла переносить Егора. Все те восемь лет, что была замужем за его лучшим другом Игорем.
Её раздражал громогласный смех Егора, его старый кожаный пиджак, а особенно манера хлопать Игоря по спине и громко орать: «Братец, ну опять жена нервы треплет?» это сводило Оксану с ума.
Игорь только отмахивался: «Ну, Егор чудак, зато человек душевный». После этого Оксану брала злость и на мужа думала, что никакая «душевность» не оправдывает испорченный вечер.
Когда Игорь погиб гололёд, неудачно упал, Егор стоял на похоронах в своём идиотском кожанке, в стороне, смущённо и несуразно. Глядел куда-то поверх толпы, словно видел то, чего не замечал никто другой.
Тогда Оксана думала: «Вот и всё. Теперь точно отстанет и слава богу».
Но не тут-то было. Через неделю после похорон Егор вдруг явился, постучал в её затихшую, всколыхнувшуюся от сироты квартиру.
Оксан, неуверенно начал он, может, хоть картошку почистить помочь, или что-то ещё?
Не стоит, ответила она, не открывая полностью дверь, ровным, безжизненным голосом.
Стоит, с упрямством произнёс он и прошмыгнул в прихожую, как сквозняк.
Так всё и началось.
Егор вызывался чинить всё в доме: ремонтировал кран, чинил розетку, носил тяжёлые сумки с продуктами так, будто готовился пережить осаду.
Он гулял с её сыном Ваней в парке; мальчик возвращался домой румяный, болтая без умолку. От этого у Оксаны сжималось сердце: с Игорем Ваня всегда был спокойным, серьёзным, тихим мальчиком.
Боль стала её постоянной спутницей. Острая когда поднимала с пола забытый носок мужа. Глухая когда привычно ставила на стол два чайника. И резкая, обжигающая когда видела, как этот дурной Егор, накрывая на стол, ставил тарелки не на свои места.
https://clck.ru/3RbLhu
Егор был воплощением Игоря, его искажённым отражением. Оксана страдала от его постоянного присутствия, но вскоре поняла: гораздо страшнее представить свою квартиру совсем пустой
Подруги шептали: «Оксан, да он давно в тебя влюблён! Лови момент!» Мама, вздыхая, добавляла: «Не упусти мужика-то, хорош он». Но Оксану раздражало, что Егор будто крадёт у неё горе, смешивает его со своей заботой, вытесняет, как бы навязываясь.
Однажды, когда он вновь притащил мешок с картошкой («дёшево сейчас!»), она не сдержалась:
Егор, хватит уже! Я понимаю, что ты ухаживаешь за мной
Но я не готова. И ты друг Игоря. Оставайся им.
Она была уверена: последуют обиды, оправдания. Но Егор лишь смутился, потупил взгляд:
Всё понял. Извини.
Он ушёл. И его отсутствие вдруг стало оглушительнее его суеты.
Ваня спрашивал: «А где дядя Егор? Почему не приходит?» Оксана, прижимая сына, мысленно упрекала себя: прогнала единственного, кто помогал искренне, не потому что надо, а потому что хотел.
Егор вернулся только через две недели, поздно вечером. От него пахло осенней мокротой, пронзительной прохладой и водкой. Глаза помутневшие, взгляд упрямый:
Можно минуточку? Только скажу и пойду.
Она молча впустила.
Он сел прямо в прихожей на табурет, даже не снимая сырой куртки.
Не должен бы, хрипло сказал Егор, но больше не выдерживаю таскать всё в себе. Я вёл себя идиотом, знаю. Но я обещание дал.
Оксана замерла, прижавшись к стене.
Какое обещание? прошептала.
Егор посмотрел на неё так, что у неё всё внутри сжалось.
Он знал, выдавил он. Не точно, но догадывался. У Игоря в мозгу была аневризма Врачи говорили жить год, ну два максимум. Он тебе ничего не рассказывал не хотел пугать. Но мне сказал. За месяц до смерти.
У Оксаны земля из-под ног ушла она медленно осела на пол, сердце тук-тук прямо в горле.
Что он просил? ушедшим голосом.
Он сказал: «Егор, я тебе одному доверяю по-настоящему. Если что вдруг, смотри за родными. Ваня мал ещё, а Оксана с виду крепкая, а внутри может не выдержать. Не давай ей ломаться!» А я ему: «Да брось, Игорёк, ты ещё век проживёшь!» А он голос дрогнул, он тогда так спокойно смотрел: «Ты постарайся, чтоб Оксана тебя полюбила Не должна она быть одна. Ты всегда к нам по-доброму относился Пусть будет хоть что-то хорошее»
Егор замолчал.
Это всё? выдохнула она.
Он ещё сказал, Егор смахнул слезу, что сначала я у тебя только боль вызывать буду. Потому что слишком похож на него. Но ты, говорит, потерпи. Время пройдёт всё изменится. Может быть
Он медленно встал.
Вот всё. Я старался, как могНо ты вчера посмотрела на меня так Понял не выйдет. Я так и останусь для тебя только «Егор друг мужа». Так что не сдержал я обещания. Прости меня.
Потянулся к двери.
В этот момент Оксана ощутила на себе всю тяжесть открывшейся правды. Приняла мучительную, невысказанную любовь Игоря, который думал о ней и сыне даже перед своим концом. Приняла странную, нескладную, но такую честную заботу Егора, который два года пытался исполнить чужую волю, не надеясь ни на благодарность, ни на признание.
Егор тихо позвала она.
Он обернулся, на лице только усталость.
Ты же починил смеситель, который Игорь сколько лет обещал исправить.
Ну, да
Ты возил Ваню в деревню, когда я рыдала в ванной, не зная, за что держаться.
Было такое
Ты помнил день рождения мамы, когда я сама забыла.
Он кивнул.
Всё это только из-за его просьбы?
Егор вздохнул:
Сначала да. А потом по-другому уже не мог. Так стало надо самому.
Оксана поднялась, подошла. Посмотрела на старый смешной кожаный пиджак, на усталое лицо. И впервые за два года не увидела за ним образ Игоря. Увидела Егора. Мужчину, который стал семье её мужа настоящим другом, а теперь делает шаг любить их так, как может.
Оставайся твёрдо сказала она. Выпей чая. Ты весь мёрзлый
Он смотрел, не веря услышанному.
Как друг, добавила Оксана, в голосе впервые прозвучало тепло. Как лучший друг Игоря. Пока не надоест.
Егор улыбнулся той самой кривой улыбкой, от которой когда-то всё внутри сжималось.
Чаю? переспросил он. А если бы ещё пивко нашлось?
Оксана рассмеялась впервые за долгое тяжелое время. Она вдруг поняла: больше не будет отталкивать руку, которая, и сама дрожа от усталости, тянется помочь. Пусть эта рука и в нелепой кожанкеПивко не нашлось, но нашёлся домашний компот прошлогодней вишни. Егор отпил, поморщился сладко, вытер губы рукавом, а потом вдруг засмеялся не так, как раньше, не громогласно, а как-то тихо и даже жалко.
Оксана села напротив, глядя, как он разогревает ладони над чашкой, а сырой кожаный пиджак начинает пахнуть не ветром, а домом. За дверью мелькнул босой Ваня, заглянул на кухню, и очень серьёзно спросил:
Дядя Егор, а ты завтра придёшь на школу отвозить?
Конечно, малыш, ответил Егор, мне теперь твой папа велел за вами смотреть.
Папа видит? неуверенно спросил мальчик.
Егор улыбнулся и кивнул.
Оксана посмотрела на них обоих. Впервые чувство вины, потерянности, прошлого, которое вытесняет настоящее, немного отступило будто в распахнутое морозное окно впустили свежий воздух.
За окном начинался снегопад. Белые хлопья прилипали к стеклу; в их отражениях Оксана вдруг увидела: в доме всё меняется. Было по-другому, будет ещё иначе, но этот вечер нужен был всем троим.
Егор неожиданно обернулся:
Оксана я не тороплю. Я просто рядом. Пока ты не скажешь: хватит.
Она посмотрела ему в глаза и впервые увидела: так смотрит не чужой, не тень прошлого, а человек, с которым не страшно встречать следующий день.
Она протянула ему свою руку тёплую, дрожащую, но уже не одинокую.
Вздохнув и улыбнувшись, Оксана сказала:
До чая пойдёт любой разговор. Но завтра ты купишь настоящий хлеб, пожалуйста.
За окном шёл снег. В доме стало очень тихо. А тепло.
