Смотрите, опять уходит на «дела», хихикнула соседка, голос её прозвучал так тихо, будто шёпот, но всё равно раздался по лестнице.
Видите её? Петрова Целый день в модных платьях, на шпильках, будто со страниц глянцевика. Наверно, у неё ктото есть, кто её обслуживает слова скользили по бетонным ступенькам, словно тяжёлые булыжники, оставляя за собой крошки грязи, не задумываясь, на чью душу они падают.
Женщины с первого этажа, в домашних халатах и вечнозапылённых тапочках, подошли к почтовому ящику лишь для того, чтобы получше увидеть её, когда она выходит. Они прислонились к поручню, скрестили руки на груди и уставились острыми взглядами, будто ножами.
Ты её видела? Снова в тех шпильках
Да Шпильки не для тех, кто живёт от зарплаты.
Пускай, мы ведь знаем Наверное, у неё есть «какойто мужчина». Такие девочки уже не знают, что такое стыд
И смех их раздавался, головой кивая в знак «мудрости».
Василиса слышала их. Один раз, два раза, десятки раз. С того момента слова уже не нужны были, они читались в взглядах, в том, как измеряли её обувь, сумку, парик, улыбку.
Парик
Единственный её «роскошь», ради которой она готова была отдать всё.
Всего лишь несколько месяцев назад её жизнь измерялась проектами, встречами и мечтами. Ей было 29, она работала в небольшом офисе, но любила своё дело. Мечтала открыть собственную фирму. Жизнь её была скромной, но своей.
И вдруг, в один обычный день, прозвенел телефон.
Анализы не в порядке, нужно прийти на консультацию.
Слово «рак» опало на неё, как тяжёлая глыба. Оно раскололо её тишину, планы, будущее.
Через несколько недель её длинные волосы, которыми она так гордилась, начали падать прядями в раковину. Она сжимала их в ладони и плакала в тишине, будто теряя части самой себя.
Однажды утром, посмотрев в зеркало, она сама обрезала оставшиеся волосы, чтобы не видеть, как они исчезают постепенно. Она плакала, а затем встала.
Мама, с глазами, полными слёз, купила ей парик.
Не чувствуйте себя пустой, мамочка не позволяйте зеркалу ранить вас так сильно
Василиса надела парик дрожащими руками, посмотрела на себя в полную длину. Она уже не была той, кем была раньше, но и не просто больной. Она была женщиной, отчаянно цепляющейся за обычную жизнь.
И тогда она решила:
Если уже вести эту войну, пусть хотя бы в каждой битве я выгляжу красиво.
Не для соседей. Не для какогото «мужчина». А для себя.
Она достала из шкафа платья, шпильки, которые обычно носила лишь по особым случаям, и решила, что каждый выход из дома будь то лечение или простая прогулка будет её моментом достоинства.
Если тело воюет, душа не должна оставаться в пижаме, уговаривала себя она.
В тот день, когда соседки шептались на лестнице, она спустилась медленно, уверенными шагами. Чёрное простое платье, шпильки, сумка, парик, безупречно уложенный. Тихий, но заметный помадный оттенок знак того, что её не сломить.
Проходя мимо, она ощущала взгляды, как иглы в затылке.
Смотрите, опять уходит на «дела», хихикнула одна, голос её тихо, но слышно.
Василиса остановилась на ступеньке. Она могла бы молчать, как делала это сотни раз, могла бы улыбнуться фальшиво и уйти дальше. Но болезнь научила её, что жизнь слишком коротка, чтобы несправедливость топтала её под ногами.
Она повернулась к ним, усталым, но твёрдым улыбкой.
Знаете вы правы. У меня «спонсор». На самом деле их несколько.
Женщины приподняли брови.
Болезни, химиотерапия, бессонные ночи они меня «спонсируют». Они научили меня, что каждый день, когда я могу нанести тушь, надеть шпильки и выйти из дома, это победа. Я выхожу не чтобы ктото меня увидел, а чтобы увидеть себя, чтобы не забыть, кто я.
На лестнице воцарилась тишина.
Этот парик, к примеру, сказала она, нежно проводя пальцами по волосам. Это не роскошь. Это щит. Чтобы я могла ходить по улице, пока люди не увидят болезнь, а увидят меня.
Она задержала вдох.
И да может, я выгляжу «слишком ухоженной» для когото. Но знаете, что интересно? Когда проводишь часы в больнице, начинаешь ценить мелочи: помаду, платье, туфлю. Это напоминает, что я жива. Не ухожена, а живая.
Соседки опустили глаза, будто плитка под ногами вдруг стала самой важной.
Самая старшая, голосом полным сожаления, произнесла:
Мама мы не знали
Я знаю, ответила Василиса просто. Поэтому и говорю вам. Вы никогда не знаете, какую историю несёт человек, которого судите с первого взгляда. Может, в следующий раз спросите: «Ты в порядке?», а не «С кем ты встречаешься?». Потому что иногда мы не идём ни с кем мы идём лишь рука об руку со смертью и пытаемся её обмануть хотя бы на один день.
Она улыбнулась, но не победоносно, а печально.
Хорошего вам дня. Будьте здоровы. От всего сердца желаю вам этого.
И она пошла дальше, каждый её шаг звучал как звук достоинства, а не вызова.
Когда она вышла к подъезду, подняла голову. Воздух казался холоднее, но чище. Она открыла телефон: сообщение от врача «Сегодняшние анализы чуть лучше. Продолжаем».
На губах появилось небольшое, но истинное улыбка.
Она не знала, что будет завтра, через месяц или через год. Знала лишь одно: пока она может выйти из дома элегантно, значит, она всё ещё в бою.
И, возможно, однажды соседки поймут, что не все ухоженные женщины обслуживаются. Некоторые поддерживают свою жизнь смелостью.
Пока же Василиса решила носить парик, платья и шпильки как невидимую корону: не корону королевы, а корону выжившей.
