В этом сне всё было странным и неестественно сияющим: резкие цвета, неразличимые лица, золотой свет течёт по мраморным стенам огромного зала отеля «Днепр» в самом сердце Киева. Звучат чужие голоса, они то гремят, то шепчутся, словно ветер с Майдана. Всё вокруг как будто растянуто: женщины в искрящихся платьях, мужчины в костюмах, каждый жест замедлен, каждое слово прерывается эхом. В воздухе пахнет дорогими духами, но сквозь этот аромат можно уловить тоску запах вчерашней грозы, мокрого асфальта.
В центре зала стоит Анна. На ней простое пальто цвета усталого песка, которое, кажется, видело больше снов, чем настоящих зим, и любимые чёрные ботинки, затёртые до дыр. Анна здесь словно бы случайно: фрагмент чужого сна попал в роскошную мозаику вечера.
Вдруг рядом с ней появляется Варвара, на губах улыбка, холодная, как февраль в Харькове. Она медленно обходит Анну, взгляд острый, как строчка Маяковского. На лацкане её платья блестит брошь с гербом загадочного фонда. Рядом, шепча с налётом хохота, мелькает Григорий:
Не могу поверить Что, уборщицы теперь ходят по парадному? выплёвывает он.
Варвара как бы невзначай глотает взглядом пальто Анны, и слова её раздаются во всём зале:
Дорогая, за бесплатным борщом очередь всего в двух улицах отсюда. Ты словно штрих карандаша на моей золотой картине.
Но Анна не моргает. Она стоят, как памятник другому миру, в котором важнее дождь за окном, нежели логотип пальто. Её взгляд ледяной янтарь, который не тает.
Время вдруг ускоряется. Из теней выходит человек седой, высоколобый, похожий на портреты киевских академиков. Это Борис Владимирович, которого все знают только по отрывкам легенд, шепчущихся в банковских коридорах. Он не замечает ни Варвару, ни Григория. Подойдя к Анне, он склоняет голову низко, по-славянски уважительно:
Госпожа Белова! Просим извинить, ваш самолёт слишком рано коснулся киевской земли. Документы на покупку холдинга готовы, подпись только за вами.
Зал резко обрывает дыхание всё становится чёрно-белым, голоса превращаются в улетающих птиц. Бокал в руке Варвары разжимается, красное, как маковое поле под Черкассами, вино касается мрамора и разливается неожиданно быстро.
Анна, не снимая своего старого пальто, берёт ручку, ставит подпись, будто в этот момент пишет не фамилию а судьбы всех присутствующих.
Повернувшись к оцепеневшей Варваре, она говорит тихо, тягуче, как первые капли дождя перед бурей:
Кстати, Варвара, это больше не ваш праздник. Я только что купила это здание и компанию вашего супруга. Теперь «эстетика» будет по-другому звучать в этих стенах. Охрана, пожалуйста, проводите гостей.
Всё исчезает: свет, слова. Варвара и Григорий стоят будто статуи в дворцовом саду ни шага, ни звука больше не слышно, только шаги охраны, спокойные и невесомые.
В этом сне смысл становится простым: нельзя угадать, сколько силы в том, кто носит старое пальто, и чья рука завтра перепишет карты ваших городов.
Вы тоже когда-нибудь были частью странного сна, где чужое высокомерие пыталось вас стереть? Сны не спрашивают они просто случаются.