Невестка раздаёт вещи, связанные свекровью для внуков
— Ну и что не так с этими носками? Тёплые, аккуратные, цвет неброский, уютный. Скоро осень, холода пойдут — самое время носить, — спросила я у Алины, разглядывая пару шерстяных носков, которые она мне протянула.
— Да узор слишком старомодный, — махнула рукой Алина, поправляя прядь волос. — У меня сын, он такое носить не станет. А свекровь уже столько навязала, что шкафы трещат. Хоть раздавай всё.
— Ладно, дай сюда, — вздохнула я, забирая носки и кладя их рядом с вязаным свитером, который Алина вручила мне на именины.
Ольга Степановна, свекровь моей подруги, недавно ушла на пенсию. Жила она в маленьком домике в Казани и была настоящей мастерицей. Её спицы творили чудеса: шапки, варежки, кофты — всё выходило таким красивым, что душа радовалась. Но её бережливость иногда мешала.
Она могла распустить старый свитер, чтобы связать из ниток что-то новое для внуков. Вот только вещи получались с узлами, местами потёртыми, да и расцветки попадались непредсказуемые. Поэтому Алина, её невестка, либо выбрасывала подарки, либо раздавала подругам, даже не разворачивая.
Но для внуков Ольга Степановна старалась по-настоящему. Она тратила свои скромные пенсионные на хорошую пряжу, часами просиживала с клубком и спицами, вкладывая в каждую петлю тепло и заботу. Эти носки, что Алина мне отдала, были красивыми — мягкими, с аккуратным узором. Я держала их в ладонях и чувствовала, как они согревают.
Однажды я заметила во дворе соседского мальчишку — на нём была та самая шапка, от которой Алина пыталась избавиться. То же самое и с жилеткой, и с шарфом — всё, что Ольга Степановна связывала с любовью, Алина раздавала, даже не примерив на сына. Меня это злило. В этих вещах была частичка души пожилой женщины, которая хотела сделать внукам приятное.
Носки, которые мне отдали, прекрасно подошли моей дочери. Она бегала в них по дому, радостно крича: «Мама, они такие мягкие!» Такие в магазине и не найдёшь. Я предложила Алине поговорить со свекровью, объяснить, что ей не нравится. Но та только фыркнула:
— Да зачем? Проще отдать, чем спорить. Она всё равно не поймёт.
Я смотрела на неё и чувствовала, как в груди закипает злость. Не за себя — за Ольгу Степановну. Эта женщина, с её натруженными пальцами и доброй душой, тратила время, силы, деньги, а её труды шли в чужие руки без благодарности.
Алина то и дело ворчала: то свекровь слишком лезет в их жизнь, то советы раздаёт. Но я видела лишь чёрную неблагодарность. Ольга Степановна не просто вязала — она пыталась быть ближе к семье, к внуку, которого видела от силы пару раз в месяц. А Алина даже не пыталась её понять.
Однажды я не сдержалась. Мы сидели у неё на кухне, и она снова раздавала вещи — на этот раз кофточку для сына. Я взяла её в руки: нежная шерсть, идеальный узор, ни одной лишней нитки. Представила, как Ольга Степановна, свернувшись в кресле, кропотливо вывязывает каждую петельку. И не выдержала:
— Алина, ты хоть понимаешь, сколько в этом труда? Она для твоего сына старается, а ты даже не смотришь!
Она лишь глаза закатила:
— Ой, ну что ты разнервничалась? Мне проще отдать, чем объяснять, что это немодно. Всё равно обидится.
Я промолчала, но внутри бушевала. Мне было больно за эту женщину, чьи старания никто не ценил. Задумывалась ли Алина, что чувствует Ольга Степановна, когда узнаёт, что её подарки раздают чужим? Может, она уже догадывается, но молчит, лишь бы не поссориться с семьёй?
Теперь передо мной выбор: брать вещи, которые предлагает Алина, или отказаться? Если возьму — будто поддержу её равнодушие. Если откажусь — испортятся отношения. Но каждый раз, когда я надеваю на дочку те носки, мне стыдно перед Ольгой Степановной. Её труд заслуживает большего, чем пылиться в чужих домах.
Как быть?
