Мы с Вероникой почти не разговаривали, хоть и жили в одном городе где улочки Киева иногда куда-то уплывают в утреннем тумане, а магазинам снится, что они на самом деле библиотеки. От общих друзей я услышала краем уха, что у Вероники всё валится из рук последнее время. Под покровом странного сна я вдруг решила заскочить к ней просто, чтобы поддержать, будто для этого мне выдали сердечную миссию.
Вероника, аккуратно закрыв за собой дверь, поведала голосом шёпотом сквозь дождливое стекло: потеряла работу, муж подрабатывает как луна и всегда по-разному, а счета за коммуналку уже не умещаются на столе, как и детские игрушки в их квартире. Я чувствовала, как моё сердце растворяется, превращаясь в стакан горячего чая, полный сочувствия. Я пообещала себе помогать ей, чем только смогу потому что так требует какой-то закон снов.
Вернувшись домой, почувствовала тяжесть будто на душу навалился огромный плюшевый медведь. Наутро я под шум золотистых троллейбусов наскребла всё, что можно было отдать: свитера лилового цвета, банку вишнёвого варенья, даже шарф, который кто-то когда-то подарил мне на новое чудесное утро. Отнесла всё Веронике.
Со временем к нашему танцу помощи присоединились и другие родственники, словно мы все участвовали в театре теней: приносили варежки, кашу, картофель, корзинку яблок, кто-то даже заботливо подвёз новые детские ботинки. Магазины превращались в рынки чудес, а мы в добрых волшебников. Чужих на горизонте почти не встречалось; муж Вероники появлялся так редко, что его забывали даже домашние тапки у входа. Мы строили себе картины: вот он где-то тяжело трудится, лишь бы выбраться из этого снежного лабиринта.
Однажды, когда мир был кисточкой рассвета, решила не идти к Веронике вечером, а заглянуть к ней ранним утром, до работы ведь во сне ведь всё наоборот. И тогда я заметила перед их домом огромную, точно из рекламы, чёрную машину. Она мерцала на солнце так, будто её придумал какой-то художник, вдохновлённый золотыми куполами Киева. Муж Вероники неспешно вышел и уехал на этом чуде. Моя любопытная душа затрепетала, и, будто ребёнок, я бросилась к сестре с вопросом чей это автомобиль? Вероника спокойно ответила, что они взяли кредит на него и вот платят по немногу гривна за гривной.
Тогда, во сне, как будто капля холодного дождя упала в мой стакан чая, я спросила: “Так вы всё ещё живёте за наш счёт, собираете помощь со всех углов семьи, а между делом покупаете дорогую машину? Мы все искренне считали, что вы стоите на краю пропасти, а вы ездите на новом авто на наши надежды и рубли…”
В этот момент туман растаял, и стало понятно, что наша доброта растворялась в чужой роскоши. С того дня я решила отгородиться от Вероники так советовали сны, которые не терпят обмана. Я рассказала всю правду остальным в нашей родне, ведь в этом сне все должны знать, куда утекают их гривны, собранные на чёмодане добрых дел за последние месяцы.
