Дневник. Сегодня я не могла прийти в себя с самого утра. Вчерашняя ночь показалась настоящим испытанием, будто сама судьба решила проверить меня на прочность. Дождь лил, как из ведра, ветер выл в щели окон, а молнии разрывали небо на куски, будто город Новосибирск заполонили древние духи-громовержцы. Деревья у нашего дома гнулись дугой, ветки с силой хлестали по старому зеленому забору, а лужи разлились так, что двор стал похож на одно большое озеро. Всё казалось чужим и страшным, даже воздух гудел грозой и тревогой.
Но утром, когда первые лучи солнца пробрались сквозь занавески, всё ощущалось, как после долгой болезни легко, прозрачно, даже небо казалось нарочно вымытой акварелью. Сосновый аромат мокрой земли, пар, свежесть… Я потянулась, чувствуя приятную ломоту в теле после бессонной ночи, и вышла на крыльцо дома просто подышать, порадоваться тишине.
И тут вспомнила, что всю ночь наша Аська, любимая собака, странно выла в своей конуре. Не лаяла, не скулит как обычно, когда чего-то просит, а именно выла тягуче, тревожно, будто ощущала беду. Я тогда решила, что ей страшно из-за грома. Но вот сейчас, когда повсюду вновь царила утренняя тишина, я вдруг почувствовала неприятную тревогу.
Меня насторожило, что Аська не бросилась ко мне, когда я вышла. Обычно она всегда встречает меня радостным прыжком, радостно виляя хвостом особенно после ночи в своем домике. Но сегодня она даже не выглядывала из будки. Я подошла ближе и тихо позвала:
Аська, солнышко, что с тобой?
Из тёмного отверстия показалась её мордочка глаза напряжённые, уши прижаты. Она лежала, не вставая, смотрела на меня с каким-то неведомым грустным упрямством. Я попыталась заманить её любимой колбаской нарезала свежую, ароматную, хоть сама ешь. Но и этот запах не заставил её пошевелиться.
У меня сердце екнуло. Может, простудилась ночью? А вдруг током ударило от молнии? Или, не дай Бог, крыса укусила… Эти мысли закрутились роем. Я поспешила в дом и набрала номер нашего местного ветеринара Сергея Михайловича, добрейшего человека, помогающего всем окрестным животным.
Прошло минут двадцать, прежде чем на стареньких «Жигулях» подъехал Сергей Михайлович. Он вышел, вытирая очки и переступая порог двора с доброй полуулыбкой:
Что тут у нас приключилось?
Я наспех объяснила, и он, не теряя времени, подошёл к будке присел на корточки, заглянул, позвал тихо:
Аська, ну-ка, красавица, покажись!
Но она вдруг зарычала приглушённо, явно предупреждая, чтобы не приближались. Я едва вспомнила, чтобы когда-то она так встречала знакомых людей.
Хм, нехорошо, пробормотал Сергей Михайлович, надо всё же поглядеть.
Мы с ним осторожно выманивали Аську я, поглаживая её за ошейник, а он уговаривал тихим голосом. Аська нехотя выползла наружу, часто оглядываясь вглубь будки.
И в этот момент доктор вдруг ахнул:
Да там кто-то есть!
Заглянув вслед за ним, я обомлела. На старом одеяле, свернувшись калачиком, крепко спал маленький мальчик. В грязной майке, рваных спортивках, без носков и обуви, он, казалось, забылся в забытье. Рядом с ним валялась старая тряпичная кукла.
Я аккуратно вынесла ребёнка на руки. Тот еле открыл глаза, тут же сжался, затрясся и тихо заплакал.
Это же Стёпка, сын Маргариты Сергеевны, тихо сказал Сергей Михайлович. Я вздрогнула, вспомнив всю печальную историю этой женщины.
Когда-то Маргарита училась вместе с моей сестрой добрая, весёлая, озорная девочка. Но лет десять назад связалась с дурной компанией, начала пить, попала под следствие за кражу. Сына родила уже в колонии. После освобождения забрала его из детдома, но с воспитанием у неё не сложилось. Говорили, что ребёнка она оставляет на целые сутки, сама пропадает по дворам, а дома грязь, холод, нищета.
Я подняла глаза на доктора:
Что будем делать?
Сейчас главное накормить, согреть. За остальным присмотрят органы опеки.
Я кивнула. Забрала Стёпку в дом, быстро согрела ему воды, нашла свой старый халат и тёплые носки мужа. Ребёнок ел хлеб с маслом, будто никогда не видел еды. Я дрожала вся то ли от обиды, то ли от волнения.
Муж, Максим, пришёл позже с работы с сумкой и двумя батонами. Увидел мальчика, вопросительно посмотрел на меня.
Кто это с нами?
Сын Маргариты Сергеевны. Аська от него всю ночь не отходила.
Максим ничего не спросил. Только сказал:
Сейчас куплю всё, что надо. На рынке расплачусь гривнами.
Через час он вернулся с новыми ботинками, курточкой, игрушечной машинкой-камазом. Стёпка впервые засмеялся.
Позже, когда мальчик уснул, я смотрела на него такого нещасного, избитого судьбой. Мне вспомнились два моих выкидыша. Два раза судьба выдёргивала из-под ног почву. А тут живой ребёнок в моём доме
Позвонила в органы опеки. Они приехали через день. Маргарита… Она не пришла за сыном, даже не поинтересовалась судьбой мальчика. Через неделю соседка принесла страшную весть женщину нашли без признаков жизни в съёмной комнате. Сердце не выдержало.
Похоронили мы её вдвоём с Максимом, по-соседски. После всех проверок я оформила опекунство, и Стёпа стал нашим сыном официально.
Два года минуло с той грозовой ночи. Весна вновь вступила в свои права. В нашем дворе бегал уже подросший Стёпа, совсем парень. Он весело гонял щенков Аськи нашей спасительницы.
Осторожно, не бегай слишком быстро! смеялась я. А Максим подбрасывал на руках нашу дочку маленькую Варю, подаренную нам после стольких лет ожидания. Варя громко смеялась и хлопала в ладоши, а я ощущала, что счастье теперь целое, настоящее.
Семья это не только кровь, но и любовь, и сердце. Вот и моя семья теперь полная, крепкая… И в душе у меня тихая радость мы смогли дать дом там, где судьба всё отняла.
Вот такая история, простая, по-русски через испытания, через боль к свету.
