Дневник, 12марта 2025г.
Сегодня я решил записать то, что случилось со мной и моей соседкой Любой, ведь её история заставила меня переосмыслить, что значит быть живым.
Любая уже много лет живёт в небольшом доме на краю нашей деревни. Когда ктото говорит, что она одинока, она улыбается и отвечает: «Разве я одна? У меня же целая семья!» Соседки в ответ кивают, но как только Любая отворачивается, они шепчут, крутят пальцами у виска и считают, что семья у неё лишь гнойные коровы, куры и собаки. Но именно эти четвероногие и пернатые Любая считает родными.
Для многих животные лишь средство: корова молоко, курица яйца, пес охрана, кот в поисках мышей. В доме Любой же живут пять котов и четыре собаки, и все они спят в тепле, а не на холодном дворе. Соседи лишь вздыхают и молчат, понимая, что спорить с «чудесной» женщиной бесполезно. На все упрёки она лишь смеётся: «Пусть говорят, а нам ведь уютно».
Пять лет назад её жизнь резко оборвалась: в один день она потеряла и мужа, и сына, когда их рыбацкую лодку сразила гружёная фура на трассе. После той трагедии Любая поняла, что оставаться в квартире, где каждый уголок пахнет воспоминаниями, невозможно. Прогулки по знакомым улицам и взгляды сочувствия стали невыносимы.
Через полгода она продала дом и вместе с котом Дусей переехала в деревню, купив небольшую хибару на окраине. Летом поливала грядки, зимой нашла работу в столовой сельского совета. Поступательно к ней присоединились новые «питомцы»: ктото просил подаяния у вокзала, ктото бродил возле столовой в поисках крошек. Так собралось её «семейство» из когдато одиноких и обиженных существ, а её тёплое сердце лечило их раны, отвечая преданностью и любовью.
Кормила она всех, хотя порой было тяжко. Понимая, что бесконечно собирать животных нельзя, несколько раз клялась себе, что больше никого не возьмёт. Но в один мартовский день, когда снег превратился в колючий холод, а ветер выл, как дикий зверь, всё изменилось.
Того вечера я спешил на последний автобус в деревню. После работы зашёл в два магазина, купил продукты себе, Любой и её зверюшкам, а ещё вынес еду из столовой. Тяжёлые сумки тянули руки, и я шёл, думая лишь о тепле домашнего очага. На подходе к остановке я заметил под скамейкой собаку, покрытую снегом, с глазами, как стеклянные, будто уже сдалась судьбе. Люди проходили мимо, укутанные в шарфы, не замечая её.
Сердце сжалось. Я бросил сумки, подбежал и, дрожа, протянул руку. Пёс медленно моргнул: «Слава Богу, живая!» прошептала я себе. Я осторожно вынул её изпод лавки, хотя она почти не шевелилась, словно уже готова уйти из этого мира.
Я не помню, как успел донести две тяжёлые сумки в автобус и при этом держать собаку на руках. Как только мы вошли, я занял угол в зале ожидания, согревая дрожащего зверя, прижимая к ладоням его окоченевшие лапы. «Держись, милая, мы ещё доберёмся домой», шептала я, предлагая ей место в нашем числе.
Из сумки я достала кусок котлеты и медленно подал её. Сначала она отвернулась, но потом, отогревшись, приняла еду, её глаза зажглись живым огнём.
Через час я уже стояла на обочине с милой, как я назвала её, собакой, подняв руку, чтобы остановить машину. Я сшила простейший ошейник и повела её к стоящему авто. Водитель, увидев меня, улыбнулся: «Садитесь, берите место, она же не маленькая». Мы зайдём в машину, и Мила прижалась к мне, согреваясь.
Водитель включил отопление, а я, глядя сквозь лобовое стекло на падающие снежинки, чувствовала, как будто вновь нашла часть своей души. По прибытии к дому я помогла донести сумки, а калитка, застрявшая в сугробе, почти развалилась. Я лишь вздохнула: «Надо же было её починить давно», сказала себе.
Внутри дома раздался радостный лай и мяуканье. Моя разношерстная семья выбежала к двери, встречая меня с радостными визгами. «Вот и новенькая», представила я Милу, которая выглядывала изпод моих ног.
Собаки виляли хвостами, нюхали сумки, а я, улыбаясь, говорила: «Проходите в дом, если не боитесь большой семьи». Водитель, отряхивая снег с пальто, кивнул и сказал: «Спасибо, но уже поздно, я уже уехал». Он оставил в калитке новый замок, а я закрыла дверь, чувствуя, как в доме стало теплее.
На следующее утро я слышала стук в калитке. Открыв её, я увидела того же водителя, который уже ставил новые петли. «Добрый день! Я вам калитку сломал, а теперь пришёл её поправить», сказал он, улыбаясь и представляясь: «Владимир». Я ответила, и наша хвостатая семья сразу же обступила гостя, обнюхивая его.
Он присел, погладил их, а я, глядя на его улыбающееся лицо, подумала: жизнь словно снег, который тает под солнцем доброты. Мы все, кто остаётся, способны согреть тех, кто уже почти сдался.
**Урок:** даже когда кажется, что всё уже мёртвое, небольшая искра сострадания может вернуть к жизни целый мир. Нужно лишь открыть сердце и не бояться взять в него ещё одного друга.
